Спроси Андреа полностью

Ответы на вопросы, которые так отчаянно искала ее семья, уже лежали на поверхности. Они знали, кто убил их ребенка. Но при таких условиях имя Скай не прозвучит в суде. Они не найдут ее имя на сайте MatchStrike.com. И тогда дело закроют.

Я представила мать Скай… она показывала ее в своих воспоминаниях. Энергичная брюнетка с кудрями и золотисто-коричневой кожей. Я представила, как она смотрит новости о скорбящих семьях, связанных с делом MatchStrike. Читает статью за статьей, пока адвокаты борются, чтобы его осудили за два убийства, а не за три. Она узнает, что виновному в убийстве ее дочери позволили ускользнуть от правосудия, потому что его вину «слишком сложно доказать», несмотря на кажущееся наличие неопровержимых доказательств.

Отчаяние Скай превратилось в покорность, и она отвернулась, чтобы посмотреть на Эйприл, которая наконец-то уснула и теперь дышала тихо и глубоко.

– Все нормально. Я знала, что такой вариант возможен. – Она закрыла глаза и добавила низким голосом: – Все равно я не пустое место.

Меган нахмурилась.

– Конечно. – Она повернулась к бликам лунного света, которые проникали сквозь жалюзи мотеля, ее взгляд казался задумчивым. – Возможно, они что-то упустили. Может, они все же смогут предъявить ему обвинение в том, что он с тобой сделал.

Скай фыркнула.

– Наверняка Киттлсон пропустил до хрена всего. Он был готов двигаться дальше еще до того, как нашли меня.

Меган присела рядом и протянула к нам руки.

– Тогда давайте вместе посмотрим, что он пропустил.

Остаток ночи мы изучали воспоминания Скай.

Наблюдали за каждым болезненным моментом, когда «Джеймс» флиртовал с ней в кофейне.

И мучительным, когда в тот день робкая, нерешительная Скай садилась к нему в машину на парковке после работы.

И за всеми чудовищными моментами, что произошли после этого.

Разумеется, мы могли видеть только то, что видела она, и помнить то, что помнила она.

Но пока мы изучали воспоминания о том дне, когда он заходил в кофейню в последний раз, я вдруг вскрикнула.

Он держал в руках одноразовый стаканчик. Тот самый, с маленькой рожицей, ресницами и надписями «Джеймс» и «горячий шоколад».

Я уже видела этот стаканчик в собственных воспоминаниях, в его доме.

Он засунул его в ящик стола.

Отпустив руки Скай и Меган, я поспешила рассказать им о своем открытии.

– Скай, на какой-нибудь из записей с камер наблюдения он держал в руках стаканчик из-под кофе?

Скай покачала головой.

– Не знаю. Я видела не все, лишь отрывки, которые пересматривала мама. Но я знаю, что он попал в поле зрения камеры, когда приходил в кафе тем утром.

Взяв ее за руку, я показала ей воспоминание о стаканчике в ящике его стола. Невозможно было узнать, остался он там или нет. Даже если и так, поняли бы проводящие обыск детективы, на что именно смотрят?

– Мы должны рассказать Доманска, – настаивала Меган, уже направляясь к двери мотеля. – Она выслушает.

Я знала, что Доманска не найдет стаканчик в том месте, на которое указала Бриша.

Откуда нам было знать, что он там? Разве он стал бы хранить у себя подобную вещь?

Пока той ночью мы нашептывали детективу информацию, я готовилась к разочарованию.

Моему убийству так и суждено было остаться нераскрытым. Многие преступления постигает такая же участь. И я все равно умерла, так какое это имело значение?

Но было сложнее лгать себе, не имея тех отвлекающих факторов, которые имелись у меня при жизни. Телефона. Или телевизора. Отныне существовали лишь мои собственные мысли и колючки разочарования, которые ползли по телу, когда я смотрела на спящего детектива, которая так упорно искала Меган.

– Она не найдет его, – твердо заявила я Меган и Брише.

Они не стали возражать. Но и не перестали шептать.

Я знала, что детектив не обнаружит тот стаканчик.

И верила в это вплоть до того самого момента, когда она все-таки отыскала его.

Теперь он лежал не в ящике стола. Он оказался на дне мусорного бака в гараже, спрятанный под коробками службы доставки и упаковками от продуктов, которые должны были забрать в начале недели… если бы он не увез Эйприл с девочками и не сбежал.

Кадр, где в день моего убийства Джеймс выходит утром из кофейни со стаканчиком в руке, Доманска нашла раньше, чем обнаружила сам стаканчик.

По тому, как она задержалась на этом фрагменте, увеличивая его до тех пор, пока не увидела маленькую рожицу, которую я нарисовала, я поняла, что она послушала нас.

Мама расплакалась, когда детектив Эндрюс, которому в обозримом будущем предстояло заменить детектива Киттлсона, сообщил ей, что мое убийство будет приобщено к делу «Убийца MatchStrike».

Мы все – Бриша, Меган и я – присутствовали, когда он разговаривал с ней. Мы жили у моей мамы, а не у Эйприл или Доманска.

Я надеялась, что у Эйприл с девочками все хорошо, но относилась к ним иначе, чем Бриша. Конечно, я была рада, что мы помогли ей. Но не желала видеть, какую агонию она испытывает теперь, узнав подробности о совершенных мужем преступлениях.