— Правильно, — сказал Базотти. — Нет смысла представляться. Я знаю, как тебя зовут, сынок. Больше того, я знаю, кто ты, где родился, учился, кем работал, как приехал сюда и зачем. Ты уж извини, практически все русские работают на КГБ, и как только мы узнали, что ты из Союза, просто вынуждены были проверить тебя по всей форме — то есть вколоть психотропный препарат. Да, мы знаем, что это запрещено всевозможными международными конвенциями, а также конституциями разных стран и, вообще-то говоря, Господом Богом тоже, но я тебе сейчас расскажу кое-что, чего ты никогда еще не слышал и слышать не мог. И тогда, сынок, ты, быть может, поймешь, почему мы позволяем себе так поступать. Поймешь и простишь нас.
Малин слушал и лихорадочно прикидывал: верить или не верить? Куда он попал, в конце концов? Итальянская! разведка? ЦРУ? Мафия? Как реагировать?
А всезнающий Фернандо Базотти меж тем рассказал о Малине такие вещи, что стало ясно: его заявление — не блеф. Только сам Малин, лично, под действием укола мог рассказать и про вербовку в КГБ, и про желтуху, подхваченную в Пяндже, и про подругу Риту, и про увлечение Стругацкими, и даже про раздавленного мышонка. Ничего этого ни в одном досье (во всяком случае, в таком объеме) быть не могло. Значит, таиться поздно, глупо, бессмысленно, значит, следует и дальше, теперь уже сознательно, выкладывать все начистоту и… очевидно, просита политического убежища. Забавный поворот. Но только все-таки очень хочется знать, кто же теперь вербует его? Коммунистическая идеология — это плохо, отвратительно, но Сергей не так прост, он знает, что возможны вещи и похуже… В политике вообще очень легко поменять шило на мыло.
— Кто вы? — произнес Сергей свои первые слова.
— Грамотный вопрос, — оценил Базотти. И коротко рассказал о фонде и службе ИКС.
— Этой информацией, — пояснил он, — помимо сотрудников службы, владеют только руководители разведок, высшие должностные лица большинства суверенных государств, ну и еще определенный круг людей, специально посвященных по моей инициативе. Ты теперь один из них.
— Почему? — ошарашенно спросил Малин, уже предвидя ответ. Он вспомнил, как в разговоре с дядей Семеном придумал суперспецслужбу для контроля над всем миром! Значит, и об этом он успел рассказать под действием дьявольских буржуйских химикатов?
Ответ Базотти оказался другим.
— Ты мне напомнил моего сына, — как-то по-театральному, подчеркнуто печально проговорил старик, опустив глаза. — Не знаю, чем. Глазами, голосом, манерами… Чисто внешне-то вы не похожи, но я чувствую удивительное внутреннее сходство. Словно его душа переселилась в тебя. Его убили двадцать пять лет назад. А ты родился тогда. Точно в тот день, когда его убили. В котором часу ты появился на свет?
— Не знаю, но кажется, утром.
— Правильно. Его убили на рассвете. Старик помолчал. Малин совершенно не представлял, что можно сказать в такой ситуации. Наконец придумал:
— А можно посмотреть на его фотографию?
— Взгляни.
Старый Фернандо вынул цветную фотокарточку сына, закатанную под пластик, как документ, из внутреннего кармана пиджака — то ли заранее приготовил к разговору, то ли всегда носил с собой.
Марио Базотти на снимке пятьдесят пятого года был само обаяние и молодость: белозубая добрая улыбка на смуглом лице, черные кудри, черные глаза, греческий нос… На Малина не похож, но что-то неуловимое, тонкое действительно роднило двух молодых людей — Сергея и этого итальянского паренька из далекого, по понятиям Сергея, прошлого. А может быть, просто подействовали слова, сказанные загадочным стариком.
— Вы верите в переселение душ?
— Возможно, — тихо отозвался старик, и снова они оба долго молчали.
— Кем он был? — поинтересовался Сергей, когда гнетущая пауза слишком уж затянулась.
— Да так же, как и я, бандитом. Малин вздрогнул.
— Да-да, сынок, — подтвердил Базотти.
Он упорно продолжал обращаться к Сергею именно так, то ли желая подчеркнуть свое по-родственному теплое отношение к нему, то ли — возникла у Малина и такая мысль — старик уже немножечко спятил и вообразил, что сидит перед ним действительно Марио.
— Пойми, сынок, я ничего не собираюсь от тебя скрыть, я, наоборот, хочу, чтобы ты все понял и стал нашим, потому что мне нравятся отчаянные парни, которые, не раздумывая, встают на защиту девчонки, даже если она обыкновенная шлюшка. А еще мне понравилась твоя биография. Поэтому теперь послушай мою и приготовься не задавать вопросов. Договорились?
— Договорились.
