– То, что он позволил тебе самому выбрать напарника, означает, что и следствие ты можешь вести так, как тебе вздумается. Это большое доверие. В общем, как насчет поработать со мной?
– Ну… мне так неожиданно об этом сказали…
– Ха-ха! Не парься! Я просто из любопытства спросил… А может, ты в нашем отделении уже нашел подходящего напарника?
При слове «напарник» в голове у Кацураги первым делом возник не образ привычных коллег-полицейских, а та самая девушка, находящаяся дальше всех от убийств и преступников.
Единственным преимуществом Кацураги было умение хорошо слушать. Он обладал совсем нетипичной для полицейского внешностью и манерой общения, поэтому большинство людей рядом с ним переставали осторожничать и выдавали все, что думали и знали. Асакура Кэнро и супруги Цуруми не стали исключением и рассказали ему даже неприглядные подробности жизни их семьи.
Однако было и исключение.
Только Мио рядом с Кацураги не потеряла бдительность. Со всех сторон она окружила себя невидимой стеной и держала рот на замке. В отличие от холодных и отстраненных детей жертвы, она до последнего была близка с ней. Сам того не осознавая, Кацураги ухватился за какую-то важную зацепку, но пока не мог облечь собственные мысли в слова. Пока он не встретился с человеком, которому мог бы сказать об этом.
Однако, если бы он поговорил с кем-нибудь одного с собой уровня и возраста, тогда, возможно, речь бы полилась сама собой.
На лестнице он достал телефон. С одной стороны, он очень хотел снова услышать ее голос, но с другой – понимал, что не хочет снова везти ее на место, от которого веет кровью. В противовес убеждению, что это совсем не значит, что у него есть чувства к девушке, которая на шесть лет младше него, внутренний голос подтрунивал над ним, выясняя, с какого возраста начинается его зона комфорта.
Кацураги вспомнил, как в средней школе он пришел к дому девочки, которая ему нравилась, бесчисленное количество раз обошел его вокруг и, расстроенный, направился домой.
«Ты что, идиот?.. С тех пор прошло уже десять лет, а ты все равно…»
Некоторое время он колебался, и вдруг на него снизошло озарение.
Это все ради следствия.
«Если это нужно для поимки преступника, можно стать и разъяренным охотничьим псом, – говорил ему его бывший начальник. – Прояви всю свою находчивость ради жертвы и ее семьи», – наставлял он Кацураги. Вот почему он должен постараться сделать все возможное.
Сделав вид, будто не понимает, что в итоге нашел для себя удобную отговорку, Кацураги набрал номер Коэндзи Мадоки.
Фудкорт на втором этаже большого книжного магазина рядом с университетом. Мадока сидела на том же месте, что и в прошлый раз. Поверх короткого платья на ней была рубашка светло-голубого цвета, завязанная узлом впереди. Ему и знать не хотелось, что сейчас в моде, но стоило что-то надеть Мадоке, как в ту же секунду эти вещи начинали сиять. Интересно, почему в Кацураги, никак не связанном с миром моды, просыпалась такая наблюдательность к деталям, когда дело касалось одежды Мадоки?
– Извини, что все никак не могу найти время, – сразу извинился Кацураги, ведь их совместный ужин постоянно откладывался.
После того как прошлое дело было раскрыто, он пригласил Мадоку в ресторан, но, так как тут же возникло новое расследование, он так и не сдержал свое обещание. Интересно, сколько же баллов он потерял в ее рейтинге?
Все эти мысли вдребезги разбились об улыбку Мадоки, когда она покачала головой.
– Какой у вас сегодня ко мне разговор?
Кацураги простыми словами пересказал ей содержание дела. Поведение девушки выглядело настолько естественно, что даже не к чему было придраться. Кацураги всегда считал себя хорошим слушателем, но перед Мадокой вел себя как глупец, и это ощущалось удивительно приятно.
Когда Кацураги только начал говорить о расследовании и делиться впечатлениями о всех причастных, Мадока слегка подалась вперед, но, когда речь зашла о жизни Асакуры Мио, она тут же немного помрачнела.
– Так же, как у меня…
Кацураги молча опустил голову.
– В полиции считают, что убийца – кто-то из семьи?
– Обстановка на месте преступления не выглядит так, как будто это обычное ограбление. Да и чем больше вопросов я им задавал, тем больше возможных мотивов всплывало.
– Но подозревать кого-то из семьи убитого человека… это ужасно.
«Ах, эта девчонка все же очень хорошо воспитана», – подумал Кацураги с облегчением.
– Вот я и хочу, чтобы ты мне помогла с допросом этой девушки.
– Вы же сами прекрасно умеете выведывать у людей информацию.
– С девочками, которые сильно младше меня, мне немного…
Он замер, не договорив.
Снова наступил на мину.
Кацураги боязливо побледнел, а Мадока вытянула тонкие губы в трубочку.
– Вот как? – отозвалась она, как будто давя на него. – То есть с такими, как я? С детьми?
– Я беру свои слова назад!
Кацураги тут же приложил одну руку к голове, как будто отдавая честь. Когда дело касается извинений, принести их проворно и смело – железное правило быстрого решения проблемы.
