– Это никак не связано с полом или возрастом моего собеседника. Иногда я просто пытаюсь скрыть собственную некомпетентность и обвиняю во всем другого человека. Прошу прощения.
Он снова низко поклонился.
И в этот момент неожиданно подумал: почему он, взрослый человек, да еще и полицейский, снова позволяет этой девчонке, которая младше него на шесть лет, иметь над ним превосходство? Однако эти мысли в секунду пропали, стоило Мадоке сказать одну фразу:
– Прекратите уже.
Она едва заметно вздохнула и начала хихикать.
– Кацураги-сан, вы совсем не умеете врать! Прямо как младшеклассник какой-то!
– М-младшеклассник… Как жестоко! Я скорее… – начал было Кацураги и тут же осекся.
«Что я хочу сказать? Ученик средней школы? Взрослый парень? Тут, кем ни назовись, все равно очевидно, что я веду себя по-детски».
– Так о чем же вы хотели спросить Мио-сан?
– О том, какой на самом деле была ее убитая бабушка.
– Но вы же от других членов семьи уже услышали об этом.
– В следственном комитете тоже сейчас главным мотивом считают наследство, но я подумал, что, если копнуть глубже и побольше узнать о том, каким человеком была Кимиё-сан, может, что-нибудь другое тоже всплывет. И сын, и дочь с мужем живут в отдалении от убитой. И я не только о расстоянии между их домами. Издали все кажется блеклым – так, может, и у них ложное представление о собственной матери.
– А Мио-сан, которая часто приходила в гости к бабуле и делилась с ней лично приготовленными сладостями, была с ней в близких отношениях и может хорошо ее знать.
– Ага. Именно поэтому я думаю, что она лучше других понимала Кимиё-сан. И как-нибудь хочется ее об этом расспросить.
– Но я даже не знаю, как проводятся допросы…
– Нет-нет, меня вполне устроит обычная девичья болтовня. Будет достаточно, если ты просто поговоришь с ней о чем-нибудь, что не касается дела.
– Ну если обычная болтовня подойдет…
Кацураги тут же живо представил, как в процессе разговора девушки узнают истории друг друга, и речь о Кимиё заходит сама собой. С его точки зрения, это малодушный расчет, о чем он, конечно же, не мог напрямую сказать Мадоке. Но у Кацураги было ощущение, что она и сама это понимает и принимает. Думая о девушке, которая знает о его малодушном поступке ради работы, но молча принимает его, он больше не чувствовал разницы в возрасте между ними.
Под предлогом продолжения допроса по обстоятельствам дела Мио вызвали в кафе в районе Кагурадзака.
Она появилась там в той же красной шляпке, что и в прошлый раз, и с удивлением увидела там Мадоку.
– Госпожа… полицейская?
– Что-то вроде того, – отозвался Кацураги. – Допрос – просто предлог, чтобы нам покрыли расходы на кафе. Мне пришлось задавать тебе разные неприятные вопросы, пусть они и нужны для работы, так что в качестве извинения я подумал угостить тебя чем-нибудь сладким. Но было бы странно есть пирожные со мной наедине.
Все эти неловкие реплики – сценарий, который подготовила Мадока.
– Опять будем говорить о том же самом?
Мио тоже была наблюдательна и пыталась открыто выведать их истинные намерения.
– Да нет. Я не собираюсь спрашивать тебя о происшествии. Будет достаточно, если ты просто немного развеешься. Итак, заказывай, что хочешь.
Не дожидаясь ее ответа, Кацураги раскрыл меню, заполненное яркими изображениями привлекательных сладостей. Такие можно было найти только в этом кафе. Они с Мадокой выбрали его заранее, проведя исследование в интернете.
Некоторое время Мио смотрела попеременно то на Кацураги, то на Мадоку и все никак не расслаблялась, но, когда перед ней поставили заказанный парфе и Мадока начала диалог, Мио постепенно влилась в разговор.
– Этот парфе «Мильфей» просто бомба!
– Этот со вкусом тирамису тоже! Кисло-сладкий, такой «взрослый» вкус!
После такого обмена отзывами девушки стали болтать, как старые подружки.
Кацураги не забыл быстренько зафиксировать в голове, что Мадоке понравился парфе со вкусом тирамису.
В этих девчачьих разговорах стоит только зажечься искре, и потом очень сложно потушить это пламя, как пожар на фабрике медикаментов. И подойти ближе невозможно. Бедный Кацураги остался за бортом их разговора, так что ему не оставалось ничего другого, как тихо сидеть и потягивать свой кофе.
Он прислушался к их диалогу в тот момент, когда Мио неожиданно начала рассказывать свою историю.
– Я начала жить с бабушкой, когда перешла в среднюю школу, до этого жила в Осаке… Ты слышала про аварию, когда поезд сошел с рельс в префектуре Хёго?
– Ага.
– Родители были в этом поезде… Поэтому бабушка забрала меня к себе. К тому моменту дядя Кэнро уже съехал, так что мы с бабулей стали жить вдвоем.
– Ого, прям как я!
– Мадока-тян, ты тоже с такого же возраста живешь с бабушкой?
«Они уже перешли на «тян».
– Моих родителей сбил пьяный водитель. Мы возвращались с праздника в храме, и сзади на огромной скорости на нас наехала машина. Отец успел меня оттолкнуть, поэтому я спаслась. А они оба умерли в больнице.
– Ой, ужас какой!
