– Вам очень повезло. Вы можете вступить в наши ряды как раз в момент воскрешения учителя. Все до единого члены «Сада наивысшего блаженства» в этой жизни будут спасены. Все остальные будут постепенно изъедены демонами морально, физически, или и тем и другим способом.
До безмолвного храма из главного здания один за другим доносились голоса монахов, распевающих сутры.
Вернувшись домой, Мадока наконец почувствовала себя в своей тарелке.
– Ох, я так устала-а-а…
В ее адрес тут же полетели упреки Сидзуки:
– Что же с моей внучкой происходит, стоит ей домой вернуться? На днях ведь было то же самое! Тебе еще и двадцати нет, а только и повторяешь, что устала! Ну прямо как бабулька восьмидесятилетняя!
– Уж от тебя я не хочу это слышать, бабушка!
– Ну так что? От чего ты на этот раз устала?
– Причина та же, что и тогда, с тетей Мамико. Понять, о чем говорит собеседник, абсолютно невозможно… А вот интересно, бабуль, есть ли у меня иммунитет к религии?
– Для человека, который собирается стать юристом, религия – это вообще что-то дьявольское.
– Почему?
– Юриспруденция – это система, в которой люди судят людей. В религии же человека судит исключительно Бог. Тут даже само представление о том, что считать преступлением, отличается, так что, само собой, у тебя нет иммунитета к религии.
– Какое же из этих представлений правильное?
– Оба правильные!
Сидзука села за противоположную сторону стола. Даже глядя на ее спокойное лицо прямо напротив, Мадока никак не могла признать этот образцовый ответ, как будто взятый из буддистской книжки.
– Как-то это на тебя не похоже, бабушка.
– Послушай, какой бы я ни была судьей, это не значит, что все на свете я теперь буду делить на черное и белое. Обычно я всю ночь напролет корпела над текстом приговора по делам, которые вела. Текст приговора – это очень человеческая штука, которая как раз и отражает человечность судьи, который его составил. А в религиозных учениях, напротив, человека судит Бог, так что это, очевидно, нечто превосходящее человеческий ум. Другими словами, здесь отличается тот, кто судит, а также другие ценности и стандарты, поэтому нельзя сказать, какая теория правильная. Но есть преступления, которые и человеку судить трудно. Такие сплошь и рядом.
– Преступления, которые не может судить человек?..
– Например, месть – одно из таких преступлений, – сказала Сидзука совершенно безэмоционально. – До шестого года эпохи Мэйдзи[55] кровная месть была разрешена, а за границей открыто признавались дуэли. И то и другое – суд одного человека над другим. Но теперь их запретили. Я думаю, что это из-за того, что в современном представлении Бог и человек, религия и суд разделены. Но очевидно, что «обиды семьи жертвы», о которых сейчас много говорят, – тема отнюдь не новая.
Именно так и есть. И эта проблема, существующая с давних времен, – это еще и личное дело Мадоки.
– Но и нельзя сказать, что нужно все полностью оставить на волю Божью. Есть много разных божеств, и, хоть и говорят, что небесной кары не избежать, тем не менее часто возникают ситуации с опрометчивыми ложными обвинениями. Похоже, Бог не до конца понимает все обстоятельства и чувства тех, кто внизу. Поэтому в идеале нужно, чтобы преступления судил тот, что испытывает человеческие эмоции, но находится на позиции, близкой к божеству.
Сидзука взглянула с тоской.
– Получается, что религия учит не судить других людей, поэтому ее саму судить очень трудно. С одной стороны, конституция воспевает свободу вероисповедания и вступления в различные объединения, а с другой – уничтожаются религиозные группировки, ставшие помехой для государства. Известны с давних времен проблемы японского флага[56] и храма Ясукуни[57], а если приводить пример конкретной организации, то это дело «Оомото»[58] и дело «Аум»[59].
– Что за дело Оомото?
– Это дело о разоблачении религиозной группировки с таким названием. Сначала их осудили за пропагандистскую деятельность, а потом – за оскорбление и нарушение закона о поддержании общественного спокойствия. Это происходило дважды, в эпохи Тайсё[60] и Сёва[61]. Если читать записи тех лет, то можно заметить, что судья, который вел это дело, разрывался между политической безопасностью и свободой вероисповедания. В итоге руководитель группировки был признан виновным, но после всеобщей амнистии из-за поражения в войне этот приговор утратил силу. А дело «Аум» – о террористах, так что характер наказания там был совсем иной, нежели при религиозных преступлениях. Но эти дела объединяет отношение членов организации, ставших жертвами. Все они говорили, что такой же человек, как они, не имеет права их судить, их может судить только Бог.
Сидзука наклонила голову с таким видом, с каким обычно мать смотрит на капризного ребенка. Мадока взглянула на нее. Стало ясно, что бабушка говорит, опираясь не на общие соображения, а на собственный опыт.
