Уголовное дело об убийстве двадцатилетней давности. Задержанный и на допросах, и на суде постоянно настаивал на своей невиновности, но после того, как решающим доказательством стал результат теста ДНК, который в то время только появился, получил от главного судьи обвинительный приговор. Однако в тот момент технологии теста ДНК были только на стадии разработки, и, когда спустя двадцать лет провели повторный тест, оказалось, что прошлый результат был ошибочным. Адвокат подсудимого неоднократно просил Верховный суд провести повторный тест, но и суд, и следствие продолжали отказывать, заявляя, что в ходе того расследования никаких ошибок совершено не было.
Другое дело, где имело место ложное обвинение, вызвало много шума относительно ошибочности технологий того времени, поэтому суду пришлось нехотя признать необходимость проведения повторного теста, но к тому моменту прошло уже двенадцать лет с тех пор, как адвокат подал первый запрос.
– Ох… – вздохнула Сидзука.
Сидевшая рядом Мадока с удивлением посмотрела на бабушку.
– Ого! Бабушка, ты можешь так вздыхать?
– Мадока, ты вообще за кого меня принимаешь?
– Непробиваемая. Диктатор. Железная леди, как Маргарет Тэтчер.
– Какая жестокая внучка! Поставить меня в один ряд с такой воинственной женщиной!..
– А ты разве не воинственная?
– Ты говоришь о моей решительной натуре?
Сидзука резко повернулась к Мадоке. В такие моменты она была довольно милой.
– Но почему ты так тяжело вздохнула?
– Его история меня как-то тронула, – сказала Сидзука, указав на пожилого мужчину на экране. – Отсидеть двадцать лет за преступление, которого не совершал. Думаю, тот момент, когда ему открыто сказали «это все-таки была ошибка», был гораздо тяжелее и мучительнее, чем все двадцать лет, которые он терпел, зная, что обвинения ложные. Как будто в одну секунду открыли кран с копившимися годами обидами и злобой. Конечно, это невероятно горько. Сколько бы он ни ругал обидчиков, какую-то часть своих чувств он никогда не сможет выразить словами.
– Конечно, следователи, которые вели это дело, и прокурор тоже виноваты, но не лучше было бы наказать судью, который вынес ему смертный приговор?[66] Есть же процедура импичмента судьи.
В эту секунду Сидзуки в упор посмотрела на Мадоку. Девушка невольно выпрямилась. Дело плохо. Это сигнал, что сейчас начнутся нравоучения.
– Второкурсница юридического факультета, а только что выступила с таким нелепым предложением. Стремишься стать частью мира юриспруденции, а не знаешь, что такое процедура импичмента… Для меня как члена твоей семьи и старшей подруги нет ничего более грустного и жалкого!
– Я… я знаю! Официально это называется судом импичмента, это постоянная организация, созданная на основе шестьдесят четвертой статьи конституции. Ее члены принимают решение об увольнении судьи, который вынес неверный приговор, из Квалификационной коллегии судей.
– Я не об этом. Я про то, как в действительности это происходит. Все дело в том, что прошло уже более шестидесяти лет с момента создания этой организации, но сможешь ли ты ответить, сколько было импичментов и сколько – судов?
Мадока не смогла ответить, она лишь хватала губами воздух и вдруг поймала на себе холодный взгляд Сидзуки.
– Запросов было пятнадцать тысяч, а реально проведенных судебных процессов всего восемь. Ну что, это имеет какой-то смысл?
– Э-э-э… Условия обвинения какие-то строгие или что?
– И это тоже. Думаю, тебе поможет третий абзац семьдесят шестой статьи конституции.
– «Все судьи по своему законному праву действуют самостоятельно в соответствии со своей совестью и ограничены только конституцией и законом».
– Вот так. И этот факт, как указано в статье семьдесят восьмой, тоже является основанием того, что статус судьи защищен и не может быть отозван, если не был проведен суд… Однако причин для проведения такого судебного процесса всего две: серьезное превышение полномочий и чрезмерное пренебрежение обязанностями, которые могут повлечь за собой потерю авторитета. То есть вынесение ошибочного приговора не является условием предъявления обвинения судье. В целом необоснованность ложного обвинения частично подходит под это описание, но не было ни одного судебного разбирательства по этой причине.
– Ты до этого сказала «и этот факт тоже», да?
