– Судов и обвинений в ответ на запросы было чрезвычайно мало. Думаю, это из-за того, что у правительства и законодательства есть некое стеснение по отношению к юриспруденции в лице судов и судей. Если судьи все время будут думать о том, что стоит им вынести ошибочный приговор, как они сами подвергнутся обвинению, то у них появится сопротивление к вынесению смертных приговоров и в целом они не смогут принимать решения хладнокровно. И это вызывает опасения. Один член парламента сказал, что это печальное последствие разделения власти на три ветви, но на самом деле он ошибался. Разделение не означает, что эти ветви не вмешиваются в дела друг друга, суть этого – в общем надзоре посредством системы кабинета министров, рассмотрения нормативных актов на предмет соответствия конституции и судебного импичмента. А сейчас эта система совсем утратила свой истинный смысл. В результате среди судей стало много наивных идиотов, которые вообще не отдают отчета своим действиям, а только восхваляют свое право на самостоятельность, как какое-то знамя.
– Идиотов?..
Сидзука тоскливо отвела глаза.
– Идиотов – это еще мягко сказано. Посмотри, этому человеку уже шестьдесят пять лет. Потерянные двадцать лет и его молодость уже никогда не вернутся. И его дальнейшая жизнь, и эти потерянные годы – это просто бесконечная череда страданий. Но судья, который разрушил жизнь этого человека, не получил никаких обвинений.
Мадока слышала весьма правдоподобные слухи от преподавателя по юриспруденции о судье, который не задумывается о последствиях своих действий. Говорят, в одном окружном суде женщина, занимающая пост в отделе по гражданским делам, получает большие суммы взяток от тех, кого признают банкротом. Планы банкротства и реорганизации подлежат утверждению, поэтому все должники с воодушевлением пытаются его получить. Если о банкротстве предприятий станет широко известно, это может привести к ликвидации права на ведение бизнеса, и тогда к ним сразу протянут свои щупальца инвестиционные фонды и компании с иностранным капиталом. И по слухам, эта судья, получая взятки от таких организаций, отдыхает в известных столичных отелях, где для нее подготовлены дорогое шампанское и молодые мужчины. Нет, наверное, раз это у всех на устах и об этом знает даже какой-то университетский преподаватель, то вряд ли это можно назвать слухами, скорее это общеизвестный секрет.
Просто услышав такую историю, испытываешь некоторую досаду, а Сидзуке, которая сама в прошлом сидела в кресле судьи, действительно остается только негодовать.
– Единственное, что я тебе скажу: остается только негодовать – это неверно.
– Что?!
– Если оставить в стороне эти беседы в стиле татэмаэ, вообще-то, меня все это задевает за живое.
Мадока наконец спросила то, что хотела спросить уже долгое время:
– Слушай, почему вообще выносят ложные приговоры?
Сидзука ответила ей удивленным взглядом.
– Бабушка, ты же как-то говорила, что все люди действуют, думая, что именно они правы. Двигаются в соответствии со своей собственной правдой.
– Да, я и правда говорила это.
– И почему же, обнаружив, что собственный приговор или проступок был ошибкой, судьи не пытаются их исправить? Так и в этом деле из новостей – если бы по запросу адвоката сразу провели повторную экспертизу, то и невиновному человеку не пришлось бы проходить через такие страдания и прокурор с судьей не попали бы в такую постыдную ситуацию. Хотя никто и не желал зла другому человеку.
– Все очень просто, – сказала Сидзука без тени воодушевления. – Власть имущий убежден в своей правоте и не простит никого, кто может его правду пошатнуть.
Мадока инстинктивно выпрямила спину. Ведь она тоже не простит никого, кто с ней не согласен.
– Право раскрывать тайны других людей, право надевать наручники и арестовывать подозреваемых, право проводить допросы и право судить. Все это права, недоступные обычным людям. И так как все уверены в своей собственной правоте, те люди, которые не доверяют этой власти, всячески пытаются ею завладеть. Поэтому всех несогласных судьи принимают за зло и стремятся их уничтожить. Но к сожалению, это приводит лишь к гниению этой власти.
Тон Сидзуки был жестким, еще холоднее, чем обычно. Бабушка проявляла строгость и по отношению к делам посторонних, а уж когда дело касалось «своих», была особенно сурова.
