– Вы всерьез считаете, что так можно поступать? Я спрашиваю вас не как сотрудника отделения Хондзё. Ответьте мне как следователь Саэгуса Мицунори.
– Что за ребячество?
«Уж простите, что веду себя как ребенок. Но есть девушка, которая считает мое ребячество положительной чертой».
– На вас оказывают то же давление, что и на меня. Так же давили и на тех следователей, которые вели дела, где были предъявлены ложные обвинения. Вы планируете пойти той же дорогой?
– Не говорите так, будто все знаете. Если Паоло и правда виновен, что вы тогда будете делать? Безропотно отпустите настоящего убийцу на волю?
– Я не об этом говорю. Я спрашиваю, не раскаиваетесь ли вы, пытаясь посадить Паоло?
– Конечно нет! Я сам составлял этот протокол. Он все подписал.
– За все время работы следователем вы когда-нибудь сожалели о своих решениях?
Услышав этот вопрос, Саэгуса почему-то нахмурил брови.
– Вы помните девушку, которая была со мной на днях?
– Да… У вас был такой выбор, но вы пришли с этой странной девицей.
– Она сейчас направляется сюда. Вместе с доказательством, что убийство совершил не Паоло, а другой человек. Поэтому я хочу, чтобы вы дождались ее приезда.
– Другой человек? Кто же это?
Кацураги затруднялся с ответом. Получив звонок от Мадоки, он направил запросы в оба отделения, имеющие отношение к делу. Это было вчера после обеда. Ответы наконец были получены, но, чтобы остановить передачу документов в прокуратуру, он примчался сюда. Он поручил Инукаи передать Мадоке документы, которые раскроют личность преступника, поэтому и сам не знал, какие там доказательства.
– Сейчас я не могу вам сказать. Но эта девушка сражается за спасение иностранца, которого она в глаза не видела. Не могли бы вы подождать из уважения к ее стараниям?
– Почему она чувствует себя обязанной спасать незнакомого ей иностранца?
– Она студентка, стремится работать в юриспруденции. Страстно мечтает стать частью мира закона. Ее восхищает эта работа, ценная тем, что от одного человека зависят жизни других людей. Поэтому она не хочет думать, что в этом мире есть место обману и хитрости.
– Такие наивные… Кто из вас на кого влияет?
– Уж лучше так, чем делать вид, что она в своем возрасте знает все об этом мире. Как вам такое – девочка, у которой вы отобрали родителей, выросла потрясающей девушкой?
Лицо Саэгусы слегка скривилось. Это было то ли раскаяние, то ли облегчение.
– Прошу прощения, что не оправдал ваших ожиданий, но у меня больше нет времени на болтовню с вами.
Оттолкнув Кацураги, Саэгуса шагнул было к выходу.
«Я что, вот так вот отпущу его?» Кацураги обеими руками схватил его за предплечье руки, в которой были документы.
В эту секунду он почувствовал, как ему не хватает уверенности в себе.
– Отпусти!
– Это вы отпустите Паоло.
Кацураги с усилием потянул его за предплечье. Саэгуса был настолько обескуражен, что как-то очень легко упал назад.
– Простите!
Извиняясь, Кацураги принялся собирать с пола разлетевшиеся документы, но теперь уже его схватили за запястье.
– Ты же понимаешь, что, хоть ты тоже полицейский, попадешь под статью о препятствовании работе полиции?
Саэгуса скрутил руку Кацураги и завел ее ему за спину. В ту же секунду эта рука онемела. Свободной рукой он мог только хвататься за воздух. Но ноги еще были свободны. С помощью приема осотогари[73] Кацураги обхватил его правую ногу и толкнул в спину. Сделав умелое движение пяткой, Кацураги ударил соперника в солнечное сплетение, и, издав писк, похожий на лягушачий, Саэгуса рухнул на пол.
– П-простите!
– Ах ты, сволочь!
Похоже, из-за одного этого удара Саэгуса потерял самообладание. Он уцепился за спину Кацураги и взвалил на него собственный вес. Не успев даже вскрикнуть, Кацураги тоже рухнул на пол.
Усевшись сверху, Саэгуса стал мутузить Кацураги. Он продолжал наносить удары, сжимая его шею, и в какой-то момент Кацураги почувствовал, что перестал слышать левым ухом.
Его пронзила ужасная боль, которую невозможно описать словами, и в голове стало абсолютно пусто.
– Что тут происходит?!
Услышав шум, в коридор отовсюду сбежались сотрудники участка.
– Саэгуса! Ты еще не съездил в прокуратуру?
– Этот урод помешал мне!..
Кацураги мгновенно собрал документы, лег на них животом и округлил спину.
– Эй, ты чего капризничаешь, как ребенок?
– Ну-ка быстро вернул протокол!
– Веди уже себя как мужик!
Со всех сторон его окружили и пытались поднять. Кацураги сопротивлялся, напрягая все тело.
«Я действительно веду себя как ребенок. Так, очевидно, не ведет себя разумный взрослый человек. Но что в этом плохого? Неужели разумность и правда так важна? Пустяки. Если сравнить ее с защитой человеческой жизни и достоинства, это просто «пшик». Но если я, наоборот, сделаю вид, что я взрослый, и тихо отдам документы, я больше не смогу смотреть ей в глаза. Ей, очевидно, тяжелее».
Кацураги продолжал сопротивляться, но все его усилия были тщетны. Ему ограничили свободу движений и положили на пол в позе иероглифа 大.
– Твою мать, от тебя одни проблемы!
Документы отобрали. Саэгуса собрал их в папку и, повернувшись спиной, хотел было уйти.
