– Это случилось где-то в конце эпохи Сёва. Я тогда занимала должность главного судьи в Верховном суде. Это было дело об убийстве, сопряженном с грабежом, где безработный мужчина, вломившись в агентство по недвижимости, убил супружескую пару, которая им управляла, и в довершение забрал крупную сумму денег и сбежал. Доказательств была целая гора. Волосы преступника, оставшиеся на месте преступления, отпечатки пальцев, следы. На джемпере, в котором был этот мужчина в момент ареста, обнаружилась кровь жертв. Во время допроса он во всем сознался, и то, что он рассказал, мог знать только преступник. Поэтому оставалось только выяснить, преднамеренным ли было убийство, и определить тяжесть наказания. Однако на первом же заседании в окружном суде он резко изменил свои показания и стал утверждать, что невиновен. И заявил, что предоставленные доказательства и протокол его признательных показаний были сфабрикованы полицией.
Пока она рассказывала, в ее памяти ожили воспоминания. Сидзука продолжала говорить, глядя куда-то вдаль:
– Подсудимый, который уже признался в совершении преступления, придя на «эшафот», испугался реального наказания и изменил свои показания – это история далеко не редкая. Предоставленные доказательства были идеальны, и в противовес им ничего, доказывающего невиновность этого мужчины, не было. Приговор на первом слушании – смертная казнь. У подсудимого был государственный адвокат и в тот же день он подал апелляцию, поэтому дело передали в мой суд. Хоть это и называется «апелляционным процессом», если со стороны защиты не предоставлены новые весомые доказательства, то судебный процесс превращается лишь в доказательство правильности изначальных аргументов. Я вынесла вердикт в поддержку решения первого суда – смертный приговор. В тот момент я верила, что все сделала верно. Но когда объявила о закрытии заседания, я посмотрела на этого мужчину и немного растерялась. Как ты думаешь, почему?
– Его глаза были полны обиды?
– Нет. Он выглядел абсолютно безжизненно. В его глазах не было ни отчаяния, ни ярости, это были совершенно пустые глаза человека, все усилия которого оказались тщетны. Я в своей жизни видела разные глаза подсудимых, но такие увидела впервые. В ту же секунду у меня появилось дурное предчувствие. Я засомневалась: а не совершила ли я ужасную ошибку? не допустила ли я огромную судебную ошибку? Но пока я разбиралась с накопившимися делами, это беспокойство потихоньку забылось… Хотя нет, все-таки я старалась его забыть. Сторона защиты направила апелляционную жалобу, но ее отклонили. Смертная казнь для того мужчины была решенным делом. На этом все закончилось, и я успокоилась. А он – нет. Он повесился в тюрьме, где отбывал заключение. Когда я услышала об этом, меня охватили мрачные чувства, но самое ужасное случилось спустя год. Подозреваемый по другому делу в ходе допроса признал свою вину за преступление в агентстве недвижимости.
Сидзука намеренно пыталась сдержать эмоции, но это, наоборот, придавало ее тону скорби. Мадока не могла вымолвить ни слова.
– В срочном порядке стороны защиты и обвинения вместе организовали собрание следственного кабинета. И тут же выяснилось, что кровь на джемпере – дело рук детектива, который вел это дело. Признание тоже было сфабриковано. Другими словами, это было классическое дело с ложным обвинением. Кампания, запущенная в СМИ, всколыхнула общественность. День за днем продолжались нападки в духе «это сговор полиции с прокуратурой», «это высокомерие органов юриспруденции»… И обо мне также понеслась дурная слава.
– Дурная слава о тебе?!
– Первоначальный смертный приговор вынес мой сэмпай, который занимал мою должность двумя годами ранее. Говорили, что «судья Коэндзи поддержала приговор окружного суда из-за того судьи». Но это еще ничего. Под конец уже дошло до того, что вышла статья, в которой высказывались грубые подозрения, что мы состоим в любовной связи, хотя и у него и у меня были свои семьи. Таким образом, они предположили, что это история про адюльтер.
– Какой ужас!..
– После этого каждый раз, когда я приезжала на работу, меня преследовали журналисты и операторы. В те времена скандалы с участием судей были редкостью. В конце концов они написали, что мы ездили вместе в онсэн[72] и провели там ночь.
– Но это ведь были просто слухи?
– Конечно, это все полный бред. Но если каждый день повторять одни и те же небылицы, то постепенно люди начинают в них верить. Сколько бы ни распускали абсурдные слухи в СМИ, информация, которую на протяжении длительного времени постоянно повторяют, имеет способность тормозить мысли. Это стало главной причиной моего ухода в отставку. Я не стала ждать пенсии.
– Тебя заставили взять ответственность?
