Однако эта версия была исключена еще и после судебно-медицинской экспертизы. Вентиляционные отверстия, выходящие из номера, располагались далеко от кровати, и никаких следов того, чтобы оттуда что-то вытаскивали, не обнаружилось. Кроме того, мобильный телефон президента, который лежал на кровати, также был отправлен на экспертизу, но записей разговоров с того дня не сохранилось, и никаких зацепок там найти не удалось.
Кацураги посмотрел прямо в глаза полковнику Раулю. В строгости, свойственной военным, там был и проблеск искренности. У Кацураги возникло ощущение, что в ходе их диалога этот человек выражает свои истинные чувства.
– Конечно, мы понимаем, что подразумевает собой убийство главы государства, но тем не менее мы не можем исключить вариант с убийством из личной неприязни. Были ли в окружении господина президента те, кто мог затаить на него обиду?
– На этот вопрос лучше ответят исторические факты. Там, где свет, есть и тень. И чем ярче свет, тем гуще тень. И чем сильнее степень почитания, тем больше тех, кто имеет противоположное отношение. Не удивлюсь, если в Парагунии среди солдат есть те, кто ненавидел президента.
Кацураги подождал, пока Мадока сделает глоток кофе с молоком, и начал разговор:
– Все-таки, похоже, в тот день за рулем машины был не Саэгуса.
Кацураги пересказал ей свой разговор с ним.
– Саэгуса не сказал об этом прямо, но владелец машины не он. Только это можно сказать с уверенностью.
– Почему? В транспортной инспекции же не знают, кто владелец.
Ее слегка надутые губки выглядели очаровательно.
– Согласно акту техосмотра, этот CR-V был моделью две тысячи шестого года. Если отсчитать назад время, то становится понятно, что это был абсолютно новый автомобиль, поступивший в продажу в марте того же года. Базовая стоимость составляла около двух миллионов семисот пятидесяти тысяч йен. В то время Саэгуса всего второй год работал в полиции. Я тоже молодой полицейский, так что примерно понимаю его финансовое положение. Это не та машина, которую может себе позволить кто-то вроде него. Да и он сам прокололся в нашем разговоре.
– Еще мне кажется странным, что машину утилизировали сразу после проведения осмотра места происшествия.
– Да. Такое ощущение, что хотели избавиться от улик как можно скорее. Собственно, сама машина и была уликой.
– Они хотели прикрыть кого-то… Настоящего владельца машины?
– Это только мои домыслы, но я все думаю, не этот ли «кто-то» управлял машиной в нетрезвом виде? От мужчины, который выбежал с водительского места машины, сбив твоих родителей, ведь пахло алкоголем… так?
Мадока молча кивнула.
– Однако, когда он на какое-то время покинул место происшествия и затем вернулся, провели тест и следов алкоголя не обнаружили. И если допустить, что вернулся другой человек, то все сходится. Более того, в протоколе осмотра места происшествия отсутствует одна часть. Это наводит на мысли, что имело место сокрытие информации всей полицейской организацией.
Сделав паузу, Кацураги стал наблюдать за Мадокой. В ее круглых, как и следует из ее имени[78], глазах читались растерянность и неконтролируемое возмущение.
– Это жестоко…
Кацураги был согласен с этим. Человек, который убил ее родителей, управляя автомобилем в нетрезвом виде, повесил вину на кого-то другого и продолжает спокойно жить. Кацураги невыносимо было представлять, что она может чувствовать.
– Этот Саэгуса…
– М?
– Получается, он невиновен в этом преступлении. Алкоголь он не пил и за рулем не был. Тем не менее на него повесили это преступление. Конечно, он в итоге не попал в тюрьму, но лишь потому, что он офицер полиции. Наверняка в окружении всякое говорили, и на продвижении по службе это сказалось…
Кацураги почувствовал себя так, будто ему дали пощечину.
Он все еще абсолютно не понимал эту девушку. И ему еще многому можно было у нее поучиться. Она не говорила о своей ненависти к преступнику или о несправедливости уклонения от наказания. Для нее в приоритете стояло сочувствие к человеку, на которого переложили вину.
Кацураги не был религиозным человеком, но с тех пор, как они с Мадокой начали встречаться, ему время от времени хотелось поблагодарить Бога.
Он действительно был рад, что встретил эту девушку.
Что ж, сейчас он мог сделать для нее только одно.
– Я уверен, что существует не так много людей, ради которых Саэгуса мог пойти на такое, или тех, кто мог повесить это преступление на него… Позволь мне еще немного покопаться в этом деле. Я обязательно найду настоящего преступника.
Кацураги сам удивился, сказав это вслух. Он не мог поверить, что это его собственные слова. Ведь его принципиальной позицией было не бросать слов на ветер и не обещать то, в чем он не уверен на сто процентов.
– Благодарю, – сказала Мадока, покорно поклонившись.
«Ох, хоть мы и стали так близки, она все еще держится со мной официально! Может, я излишне стараюсь?» – пронеслось в голове Кацураги.
