– Вот это-то меня и беспокоит, – сказал прокурор, которому разговор начал надоедать. – Вы хотите всех поставить на одну доску. Проверять всех подряд, без всякого разбора. И вас не волнует, что среди них могут оказаться уважаемые люди. Но вы отдаете себе отчет в последствиях такой широкой операции? Это перевернет вверх дном весь город. А вы подумали об ущербе, который можно нанести ни в чем не повинным людям? Мой дорогой, мы с вами на Сицилии. Даже если из наших проверок человек войдет с высоко поднятой головой, в глазах остальных он все равно обесчещен, с ним все кончено. Не обижайтесь, Каттани, если на ваше предложение я говорю «нет». Такие люди, как вы, мне нравятся. Вы инициативны, полны идей. Но постарайтесь понять и мою точку зрения.
– Я все понимаю, – проговорил Каттани, – но убежден, что победить мафию мы сможем, только проявив немножко смелости и чуточку фантазии.
– Сохраняя при этом уважение к добропорядочным гражданам, – весомо произнес прокурор. – Я не могу позволить развернуть против мафии кампанию, которая могла бы задеть ничем не запятнанных людей. Вы мне принесите данные, свидетельствующие о том, что такой-то и такой-то подозревается в принадлежности к мафии, и тогда я санкционирую, проведение всех проверок, какие вы только пожелаете. Но действовать так, вслепую, нельзя.
Что же теперь делать? Каттани чувствовал, что руки у него связаны, и не находил себе покоя. Разумеется, он не согласится вот так топтаться на месте, не решаясь дать бой. После долгих размышлений он решил попытаться пойти окольным путем – ведь именно окольный путь иной раз оказывается самым коротким. Поскольку прокурор возражает против его предложений, надо попробовать надавить на него сверху.
Все надежды он возлагал на Каннито – своего влиятельного столичного друга. Сел на самолет и отправился к нему в Рим. Теперь тот занимал ответственный пост – стал начальником отдела «Зет» секретной службы. Каннито принял комиссара в своем просторном кабинете, в бельэтаже старинного римского палаццо.
– Я не сомневался, что вам это удастся, – поздравил его Каттани.
– Жизнь, любезный друг, подобна лестнице, – усмехнулся тот, весь с иголочки и благоухающий, словно только что из парикмахерской, – то спускаешься, хо поднимаешься.
– Прошу извинить за мою настойчивость, – сразу перешел к делу Каттани, – но там, на Сицилии, я словно попал в стадо овец. Никто не хочет брать на себя ответственность, всегда находят подходящую отговорку, чтобы уйти в кусты. Я решился просить у вас поддержки. Достаточно одного лишь легкого толчка с вашей стороны, и весь механизм сразу бы заработал.
– Я не совсем понимаю, о чем идет речь.
– Сейчас, ваше превосходительство, вы все поймете.
И комиссар положил перед ним копию докладной, представленной прокурору.
Читая докладную страница за страницей, его превосходительство отмечал отдельные места то мычанием, то восклицаниями.
– Гм… Черт возьми!.. Однако…
Наконец захлопнул папку и положил на нее руку.
– Любопытная история, – проговорил он сухо. Все его жизнерадостное оживление вдруг куда-то пропало. – Но я не вижу, чем я мог бы быть тебе полезен.
– Воздействовать на прокурора, ваше превосходительство, – подсказал Каттани. – Без всякого сомнения, он посчитается со звонком из Рима.
Каннито молчал, и комиссару показалось, что от патрона начинает веять чуть ощутимой враждебностью.
– Да уж, никак не скажешь, что ты хоть кого-нибудь жалуешь, – наконец произнес он. – Тут и банкиры, и подрядчики. И все, по-твоему, разбогатели на наркотиках.
– Я не могу в этом поклясться, – возразил Каттани, – но у меня имеются достаточные основания это подозревать, и для очистки совести мне хотелось бы убедиться, правильны ли мои подозрения. Вы слушаете меня?
– Да, да, конечно.
Его превосходительство, казалось, утомил этот натиск, и он поспешил попрощаться с комиссаром, заверив, что позвонит прокурору.
– Попробую уговорить его, хотя, думаю, это будет не очень-то легко. Да не надо так торопиться. Вы бросились в атаку сломя голову.
На следующий же день влиятельное лицо из Рима вызвало по телефону прокурора города Трапани. Прокурор, казалось, был польщен этим звонком, сказал, что для него слышать голос его превосходительства «огромное удовольствие», и начал рассыпаться в комплиментах и слащавых поздравлениях с «заслуженным назначением на столь престижный новый высокий пост». Наконец он спросил:
– Но скажите, чем могу вам служить?
Услышав о поездке Каттани в Рим, прокурор расхохотался:
– Ну этот молодой человек зря времени не теряет! Замечательный парень, старательный, его рвение достойно всяческого восхищения. Но он хочет отдать под следствие полгорода. Вы же понимаете, что это невозможно. Я знаю, что он ваш протеже. Конечно, весьма ценный работник, ничего не скажешь…
Из Рима донесся произнесенный раздраженным голосом ответ, который поверг прокурора в изумление:
