– С чего вы взяли? Какой протеже? Пора бы нам в государственных органах перестать употреблять подобные выражения. Этот парень всего лишь способный сыщик, он был моим учеником в Высшей школе полиции. Это вовсе не означает, что я должен поддерживать все его фантазии. А этот его проект насчет проверки капиталов, по правде говоря, мне кажется просто нелепостью.
Не сразу оправившись от удивления, прокурор осторожно заметил:
– Вы знаете, меня тоже смутила эта идея.
– Тут нечего приходить в смущение, – без всяких обиняков изрек собеседник. – Вы должны воспротивиться – и дело с концом. Мне кажется, это ваш долг.
– Я не совсем понимаю, ваше превосходительство, – лицо прокурора несколько омрачилось. Этот высокомерный тон начинал его раздражать.
– Но это же, черт возьми, очень просто. Если вы разрешите распространить проверку на всех указанных в списке ли, это может привести к непредсказуемым последствиям в социальном плане. Возникнут проблемы с поддержанием общественного порядка. И вся ответственность ляжет лично на вас.
Прокурор похолодел. Он не мог поверить, что этот человек смеет говорить с ним так резко и грубо. С ним, прокурором республики? В нем нарастало глубокое возмущение. Чувство собственного достоинства заставило его выпрямиться в кресле.
– Позвольте заметить, ваше превосходительство, – сказал он, и в голосе его не было ни следа почтительности, – что мы с вами представляем два различных органа государственной власти. Если вы желаете обсудить со мной предложение, выдвинутое полицейским комиссаром, я буду счастлив выслушать ваши доводы. Но если вы собираетесь учить меня моему ремеслу, то, простите, я не желаю этого слушать. Мне уже скоро на пенсию, и без ложной скромности могу сказать, что я уже достаточно многому научился в жизни.
– Да что вы несете? – бесцеремонно прервал его собеседник. – Какие еще два различных органа государственной власти? Если они и различны, то долг у всех, кто служит государству, один. И состоит он в том, чтобы обеспечить общественный порядок и уважение к честным людям. Я не осуждаю этих молодых, которые пополняют свои досье и думают только о карьере. Однако мы, ответственные лица, должны сдерживать их, следить, чтобы они не натворили всяких глупостей. Вы меня поняли? Я прошу вас об одном: держать меня в курсе того, как будет развиваться эта история.
– Другими словами, – сказал прокурор, – вы просите меня передавать вам информацию.
– А почему бы и нет? Вам не кажется, что это может быть выгодно и для вас? Ах, ах, дорогой прокурор, ну зачем сердиться? Считайте, что у вас тут; в Риме, есть друг. Но только прошу вас: все это должно остаться между нами. До следующего телефонного разговора, мой дорогой.
Наглость этого римского начальника глубоко задела прокурора и породила в нем мстительное чувство. Открыв ящик стола, он достал коробочку с таблетками, которые принимал, когда раздражение вызывало резкие боли в желудке.
Когда боль прошла, он снял трубку и позвонил комиссару Каттани.
– Зайдите ко мне, – коротко сказал прокурор. Когда комиссар явился, он долго смотрел изучающее на него сквозь свои очки с золотыми ободками.
– Я решил санкционировать предложенную вами проверку, – объявил он. И добавил непонятное: – Надеюсь, что не окажу вам дурную услугу.
– Это то, чего я добивался, – ответил Каттани. – Я должен вас поблагодарить.
– Не знаю, стоит ли, – скромно произнес прокурор. – Все в жизни имеет не одну, а несколько сторон, и нам не всегда удается разглядеть, какая из них истинная.
Каттани не совсем понимал, с чего это прокурор расфилософствовался. Он ответил с воодушевлением:
– Вот увидите, эта проверка явится поворотным моментом в истории борьбы с мафией!
Он уже выходил из кабинета, когда его вдруг окликнул прокурор. Обернувшись, он услышал предостережение:
– Будь осмотрителен, мой мальчик. Никому не доверяй… И меньше всех верь своим друзьям.
В то время как Каттани готовился развернуть наступление, противник тоже не сидел сложа руки – его фронт пришел в движение. В тюрьме Уччардоне, этой извечной обители мафии, с каждым днем все больше нервничал Чиринна. Мафиозо кипел от ярости и послал за адвокатом Терразини.
– Я тут долго не выдержу, – мрачно сказал он. – Нужно найти способ вытащить меня отсюда.
– Так тебе дураку и надо, – ответил адвокат. – Вздумал палить в комиссара, задираться, вместо того чтобы сидеть тихо и не высовываться.
– Адвокат, а что вы думаете об этой перестрелке?
– Это меня не слишком волнует. Дело происходило ночью, в темноте, кто может сказать, как все было? Одним словом, полная неразбериха. Усекаешь? Точно установить, кто стрелял, вряд ли возможно. А вот другая история, посерьезнее. Имеется свидетельница, на глазах которой ты ухлопал ее мамашу и Маринео. Вся загвоздка в синьорине Титти. Пока она есть, выкрутиться будет трудно.
Чиринна обвел камеру горящим взглядом.
– Значит, моя судьба зависит от этой шлюшки, от этой наркоманки! – прохрипел он. – Пока-то, надеюсь, она не раскололась, не то этот недоумок комиссар уже начал бы шить мне и то дело.
