Сцена менялась, но суть оставалась прежней. Телекамера панорамировала сверкающую «стенку» орехового дерева в кабинете предпринимателя, потом показывала сидящего за массивным столом его самого. Тоном мудрого старца он жаловался на молодых, намекая на комиссара Каттани: «Они неосмотрительны, их надо сдерживать. Представители государственной власти должны отдавать себе отчет в том, что непродуманными действиями можно непоправимо подорвать экономику, поставить под угрозу краха весь город с непредсказуемыми последствиями социального порядка. Поэтому я призываю также и наши политические власти предпринять уместные шаги».
Сразу же после этого телевидение предоставляло слово местным политиканам. «Я принадлежу к оппозиции, – представился с экрана советник муниципалитета Патти, нервно поправляя огромные черные очки. – Но считаю, что в такой момент, как сейчас, следует забыть о таких понятиях, как «большинство» и «оппозиция», и все политические силы должны выступить единым фронтом. Я считаю своим долгом выразить самую глубокую озабоченность по поводу происходящего. Э, нет, дорогие господа, нельзя выставлять полгорода преступниками. Моя партия всегда со всей ясностью заявляла: нет – мафии, нет – наркотикам, но теперь мы говорим «нет» также и попыткам без всякого разбора поставить всех – и правых и виноватых – на одну доску».
Дон Манфреди метнул на своего брата Нанни испепеляющий взгляд.
– Как тебе только не совестно? – сказал он. – Ты затеял гнусную кампанию против полицейского комиссара, честнейшего человека. Ты нападаешь на него изо дня в день по своему мерзкому телевидению.
– Ну и что? – расхохотался журналист. – Это не помешает ему сделать карьеру.
Вместо ответа священник изо всех сил залепил братцу пощечину.
Нанни Сантамария даже покачнулся и схватился за щеку.
– Святая мадонна, что с тобой?
Священник был гораздо плотнее и сильнее его. Он притянул к себе Нанни за лацканы пиджака.
– Я говорю тебе не как священник, а как твой брат: ты должен чувствовать себя подонком. Ты ведь помогаешь мафии и торговцам наркотиками.
Журналист, опустив голову, чуть ли не со слезами в голосе ответил:
– Да разве ты что-нибудь понимаешь? Тебе хорошо говорить, надел эту черную рясу и плевал на все. Что ты знаешь о сложностях жизни? Запомни хорошенько: я не могу позволить себе роскошь строить из себя героя. Телестудия принадлежит не мне, я ее открыл на их деньги. И если буду взбрыкивать, мне конец. Понял?
Во второй половине дня Каттани отправился на строительство, которое вела фирма графини Камастры. Как ему и посоветовал Равануза, он хотел послушать, что скажет эта опытная в делах женщина, и получить хоть какое-то представление о том, сколько наживают предприниматели благодаря фондам, предоставленным им банком.
– Комиссар, что вы со мной делаете? – встретила она его, снисходительно улыбаясь. – Вы уже присылали ко мне ваших людей, и они установили, что у меня все в ажуре. А теперь провести ревизию вы решили сами?
Всякий раз, встречая ее, Каттани удивляло, насколько сильно его влечет эта женщина. Рядом с ней все остальные казались такими заурядными, такими неинтересными.
– Нет, – ответил он, – я пришел не за тем, чтобы допрашивать. Скажем так: я пришел за консультацией.
Здороваясь с ним, она немного задержала его руку в своей.
– За консультацией, – задумчиво повторила графиня. – Вы не возражаете, если мы поговорим об этом в рабочей столовой? Я как раз собиралась пойти перекусить и буду рада, если вы будете моим гостем. Они направились в столовую. У входа перед ними почтительно расступились несколько рабочих.
– Добрый день, госпожа графиня.
– Добрый день, – ответила женщина, рассыпая улыбки налево и направо. Потом вполголоса обратилась к Каттани: – Я иногда хожу сюда обедать. Надо, чтобы меня считали за демократку. В наше время это полезно.
– Да, – согласился с ней Каттани, – ловкий приемчик. Старая знать командовала рабочими при помощи кнута, а новая шагает в ногу со временем и прибегает к лести, обещаниям, панибратству.
Налив из кувшина себе и комиссару вина, женщина спросила с ободряющей улыбкой:
– Ну так какого же рода вам потребовалась консультация?
Каттани холодно произнес:
– На самом деле я не нуждаюсь в каких-либо консультациях. Кажется, я все уже понял сам. От вас я, пожалуй, мог бы услышать лишь подтверждение своих подозрений.
– Каких подозрений? – отозвалась женщина. – Разрешите? – И взяв сигареты Каттани, вытащила из пачки сигарету.
