На мостике остались лишь командир корабля Аоки, главный штурман, командир авиационной боевой части, несколько матросов и я. Аоки тщетно пытался наладить связь с машинным отделением. Штурман старался установить повреждения рулевого механизма. Остальные собрались на полубаке и всеми силами боролись с безжалостным огнем. Но языки пламени уже лизали мостик. Командир авиационной боевой части посмотрел на меня и сказал:
— Футида, вы больше не можете оставаться на мостике. Вам лучше выбраться на палубу, пока еще не поздно.
В моем положении сделать это было не так-то просто. С помощью матросов я выбрался через иллюминатор и по уже тлеющему шкентелю соскользнул вниз, на батарейную палубу. Но до полетной палубы оставалось еще около трех метров. Трап, соединяющий батарейную и полетную палубы, накалился докрасна, так же, как и железная плита, на которой я находился. Пришлось прыгать. В то же мгновение раздался очередной взрыв в ангаре.' От сильного удара я упал на спину и потерял сознание. К счастью, палуба, на которую я упал, еще не горела. Придя в себя, я попробовал подняться, но обе ноги оказались сломанными.
Матросы подобрали меня и отнесли на полубак, где было уже много народу. Меня прикрепили ремнями к носилкам, спустили в катер и отвезли вместе с другими ранеными на легкий крейсер «Нагара». Переправка штаба Нагумо и раненых закончилась в 11.30. Вскоре крейсер отошел от «Акаги». На его мачте развевался флаг адмирала Нагумо.
Команда «Акаги» не прекращала попыток ликвидировать пожары, но скоро все поняли тщетность этих попыток. Нос корабля находился прямо против ветра, поэтому пилоты и матросы отступили на бак, чтобы спастись от огня, который добрался уже до нижней ангарной палубы. Из строя вышли динамомашииы, корабль лишился освещения. Перестали работать помпы, бороться с пожаром стало невозможно. Взрывами были уничтожены огнеупорные двери на ангарной палубе. В этот трудный момент отказали даже химические огнетушители.
Матросы нашли несколько ручных помп и установили их на баке. По длинным шлангам вода пошла к нижней ангарной палубе. Пожарные партии делали все возможное, чтобы ликвидировать очаги огня. Но каждый следующий взрыв наверху вызывал разрушения на нижней палубе, калеча людей и сводя на нет их отчаянные усилия. Переступая через трупы товарищей, матросы устремлялись на их места, чтобы продолжить борьбу, но тотчас же падали, сраженные новыми взрывами. Санитары и добровольцы выносили мертвых и раненых из пункта первой помощи на нижней палубе, который был переполнен. Врачи и хирурги работали не покладая рук.
В машинном отделении пока все было в порядке, но пожары на средней палубе уничтожили всякую связь с мостиком. Однако взрывы, мощные сотрясения корпуса и грохот наверху говорили команде машинного отделения, что с кораблем не все благополучно. Но машины работали отлично, и членам команды ничего не оставалось делать, как находиться на своих местах. Предпринимались неоднократные попытки связаться с мостиком. Но все каналы связи, даже многочисленные запасные, оказались выведенными из строя.
Рис. 16. Пикирующие бомбардировщики атакуют «Акаги»; «Кага» и «Сорю» (модель)
Огонь распространялся быстро. Раскаленный воздух через воздухозаборные люки стал проникать в нижние отсеки, и люди, которые там работали, падали от удушья. В отчаянной попытке спасти своих людей, командир электромеханической боевой части капитан 2 ранга Тампо пробился наверх через пылающие палубы и доложил командиру корабля о положении в машинном отделении. Срочно был отдан приказ всем людям из машинного отделения немедленно подняться на палубу. Но было уже слишком поздно. Посыльный, ушедший в машинное отделение, не вернулся, не удалось выбраться оттуда и всем остальным.