Находясь на командном пункте авиации, я выступал и роли взволнованного и беспомощного зрителя. Вокруг меня развертывалась лихорадочная деятельность. Успешное отражение бесчисленных атак береговой авиации заста- пило меня разделить общую радость. Потом кто-то сказал мне, что обнаружено оперативное соединение противника, по лишь после операции я узнал подробности о той борьбе мнений, которая разгорелась на ходовом мостике «Акаги» и закончилась решением адмирала Нагумо не предпринимать никаких действий, пока все соединение не будет готово к решительному удару.
Ничего не зная об этих спорах, я радовался тому, что самолеты второй волны не успели вылететь к о. Мидуэй, и одновременно сожалел о слишком поспешном решении подготовить бомбардировщики-торпедоносцы для атаки по наземным целям. Ну что ж, думал я, группа пикирующих бомбардировщиков с «Хирю» и «Сорю» может атаковать противника, и с минуты на минуту ожидал приказа об их вылете. Однако надежда на это исчезла, когда я заметил, что прием самолетов первой волны уже начался, а пикирующие бомбардировщики все еще не поднимались. Я был крайне удивлен и обескуражен, когда узнал, что в 08.55 адмирал Нагумо отдал приказ не атаковать противника до тех пор, пока мы, отходя к северу, не перестроим своих сил.
Вспоминая об этом критическом моменте, который в конечном счете решил исход сражения, я хорошо представляю себе, какой трудный выбор стоял перед командующим нашего соединения. Но и теперь мне трудно оправдать принятое им решение. Разве Нагумо не мог поступиться всеми другими соображениями и немедленно бросить пикирующие бомбардировщики в атаку на корабли противника? Разве нельзя было послать в атаку торпедоносцы, несмотря на то, что они имели бомбы? Наконец, он мог поднять бомбардировщики в воздух, где они оставались бы в непосредственной близости от соединения до тех пор, пока истребители приняли бы на авианосцы, заправили горючим и вновь подняли в воздух для обеспечения прикрытия. Самолеты, вернувшиеся после атаки о. Мидуэй, могли на некоторое время задержаться с посадкой и произвести ее после вы- лета бомбардировщиков второй волны. Поврежденные самолеты в крайнем случае могли совершить аварийную посадку в море, где их экипажи подобрали бы эскадренные миноносцы.
«Умнеешь после случившегося» — говорит пословица.
И все-таки нет сомнений, что правильнее было бы немедленно бросить в атаку пикирующие бомбардировщики, даже без истребительного прикрытия. При сложившихся обстоятельствах другого решения не могло быть. В таком критическом положении следовало даже пойти на риск и атаковать вражеское соединение бомбардировщиками «97» без истребительного сопровождения. Возможно, их постигла бы участь американских самолетов, недавно атаковавших наше соединение, но вполне возможно, что именно они уберегли бы нас от катастрофы.
В то время как соединение Нагумо отходило на север, на авианосцах лихорадочно шла подготовка к атаке кораблей противника. В состав ударной группы должны были войти 36 пикирующих бомбардировщиков (по 18 типа «90» с «Хирю» и «Сорю») и 54 торпедоносца (по 18 типа «97» с «Акаги» и «Кага» и но 9 с «Хирю» и «Сорю»). Но и на этот раз не удалось обеспечить ударную группу необходимым количеством истребителей прикрытия, так как налеты авиации противника вскоре возобновились, и большую часть истребителей пришлось использовать для защиты самого соединения. В итоге для сопровождения бомбардировщиков у нас оказалось всего лишь 12 истребителей (по три с каждого авианосца). К 10.30 все приготовления к вылету ударной авиационной группы в составе 102 самолетов должны были закончиться.
После того как стало известно, что в состав оперативного соединения противника входит авианосец, мы с минуты на минуту ожидали атаки авианосной авиации. Но она не появлялась, и это крайне озадачивало нас. Как стало известно после войны, американцы, давно ожидавшие появления наших сил, регулярно получали сообщения летающих лодок о всех наших действиях и теперь выжидали лишь удобного момента для нанесения решающего удара. Адмирал Спрюэнс, командовавший американским соединением, готовился атаковать в то время, когда наши авианосцы будут заняты приемом и заправкой самолетов, возвратившихся после налета на о. Мидуэй. Наконец, его долгое ожидание было вознаграждено. Добыча была в его руках, и терпеливый охотник мог рассчитывать на успех.
Между 07.02 и 09.02 а воздух поднялся 131 американский самолет — пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы. Примерно в 09.20 наши корабли охранения сообщили о приближении авианосной авиации противника. Мы приготовились к отражению массированного налета. Для соединения Нагумо наступили часы тяжелых испытаний.
Будто электрическая искра пронизала всех нас, когда истребители-перехватчики поднялись в воздух, сопровождаемые радостными возгласами.