Видимость была хорошая. Однако на высоте 3000 метров постепенно сгущались облака, которые, несмотря на разрывы, служили отличным укрытием для приближающихся самолетов противника. В 10.24 с мостика в мегафон был отдан приказ начать взлет. Командир авиационной боевой части взмахнул белым флагом — и первый истребитель, набрав скорость, со свистом оторвался от палубы. В это время сигнальщик крикнул: «Пикирующие бомбардировщики!» Я взглянул вверх и увидел три вражеских самолета, в крутом пике идущие прямо на наш корабль. Послышалось несколько торопливых очередей зенитных автоматов, но было уже поздно. Американские пикирующие бомбардировщики стремительно приближались. Вот несколько черных капель отделилось от их крыльев. Бомбы! Они летели прямо на меня! Инстинктивно я упал на палубу и пополз за щит управления.
Сначала я услышал ужасающий рев пикирующих бомбардировщиков и затем страшный взрыв. Прямое попадание! Вслед за ослепительной вспышкой раздался новый изрыв. Волной горячего воздуха меня отбросило далеко в сторону. Еще один взрыв, но уже менее сильный. Бомба, очевидно, упала в воду рядом с авианосцем. Лай автоматов неожиданно смолк, и наступила удивительная тишина. Я поднялся и взглянул на небо. Американских самолетов уже не было видно.
Атакующим никто не мешал, так как наши истребители, которые несколькими минутами раньше были заняты торпедоносцами противника, не успели набрать высоту. Можно сказать, что торпедоносцы проложили дорогу пикирующим бомбардировщикам. А наши авианосцы не имели времени уклониться, потому что облака скрывали приближение самолетов противника до тех пор, пока они не бросились в атаку. Нас застали в момент, когда авианосцы были наиболее уязвимы — их палубы были забиты самолетами, нагруженными бомбами, торпедами и горючим.
Оглядевшись, я был потрясен разрушениями, произвел денными в течение нескольких секунд. В полетной палубе, как раз позади центрального лифта, зияла огромная дыра. Сам лифт был скручен, как полоска фольги. Искореженные листы палубной обшивки причудливо свернулись. Самолеты горели, охваченные густым черным дымом. Пламя разрасталось все сильнее и сильнее. Я пришел в ужас от мысли, что огонь может вызвать взрывы, которые неминуемо погубят корабль. Тут я услышал крик Масуда:
— Вниз! Вниз! Все, кто не занят — вниз!
Не в силах чем-нибудь помочь, я с трудом спустился по трапу в помещение для дежурных летчиков. Оно уже битком было набито пострадавшими. Вдруг раздался новый взрыв, за ним последовало еще несколько. Во время каждого взрыва мостик содрогался. Дым из горящего ангара хлынул по проходам на мостик и в помещение для дежурных летчиков. Нам пришлось искать другое убежище. Снова вскарабкавшись на мостик, я увидел, что «Кага» и «Сорю» тоже повреждены и окутаны огромными клубами черного дыма. Это было страшное зрелище.
«Акаги» получил два прямых попадания, одно в задний срез центрального лифта, другое — в участок полетной палубы по левому борту. В обычных условиях ни одно из этих попаданий не смогло бы вывести из строя такой гигант, как авианосец, но вызванные пожаром взрывы горючего и боеприпасов сеяли смерть и разрушение, сотрясая мостик и наполняя воздух бесчисленными осколками. Пламя молниеносно распространялось по кормовой части полетной палубы, охватывая один за другим выстроенные крыло к крылу самолеты. Торпеды начали рваться, делая невозможной борьбу с огнем. Пылающая ангарная палуба представляла собой сущий ад, и пламя со сказочной быстротой подбиралось к мостику.
Неудержимое распространение огня, общая потеря боеспособности и, главное, нарушение радиосвязи заставили начальника штаба контр-адмирала Кусака предложить адмиралу Нагумо немедленно перейти на легкий крейсер «Нагара». Нагумо лишь вяло кивнул, но Кусака терпеливо настаивал на своем: «Большинство наших кораблей невредимы. Вы должны командовать ими».
Обстановка требовала немедленного принятия решения, но адмирал Нагумо не хотел оставлять свой корабль. Тяжелее всего ему было покидать офицеров и команду «Акаги», с которыми он привык делить все горести и радости войны. Со слезами на глазах командир корабля Аоки сказал: «Адмирал, я позабочусь о корабле. Мы все просим вас перенести флаг на «Нагара» и возобновить командование соединением».
В это время на мостик поднялся адъютант адмирала капитан-лейтенант Нисибаяси. Он доложил Кусака:
— Все проходы внизу объяты пламенем. Единственный путь спасения — по шкентелю через передний иллюминатор рубки спуститься на палубу, а оттуда пройти на бак. Катер с «Нагара» подойдет с левого борта, в него можно спуститься по шторм-трапу.
Кусака в последний раз попросил Нагумо оставить обреченный корабль. Наконец, убедившись, что командование соединением с «Акаги» невозможно, Нагумо попрощался с Аоки и с помощью Нисибаяси вылез в иллюминатор рубки. Кусака и остальные офицеры штаба последовали за ним. Было 10.46.