Да! я влачился – с головой, лишеннойИ шляпы, и волос; и с тяжкой цепьюВокруг лодыжки – горестно влачилсяСреди мерзейших гадин; пресмыкалсяСреди грехов чернейших и, казалось,Вокруг меня раздувшиеся черви,С глазами слизкими, в загнившей бочке,Средь пакостного тленья жадно вьются!Я проходил, бесстрастный, между гнусных;Меж рук моих, с мольбою вознесенных,Казалось, крылья чистые раскрылаГолубка белая… Доселе жуткоУзреть в раздумьях то, что зрел воочью!И, жалкому подобен беглецу,Подъемлюсь, ноги в страхе напрягая!Есть мысли, выжигающие память!Но купиной моя неопалимойПылает! И кубинского народаГрядущее в огне ее провижу!И плачу: мысль покорна тем же силам,Что реки, океаны, камни, звезды —Благие и зловещие; миндаль,Который веткой осеняет темнойМое окно высокое – побегомРожден миндальным! Золотая сфера,Исполненная соком благовонным,Которую веселая малышка —Цветок изгнанья! – мне дала, играя, —Есть апельсин! и апельсинный нeктар!О, если сеешь слезы в почве слезной —Обрящешь древо слез; а прегрешенье —Лишь матерь воздаянья:бытие —Не кубок мага, волшебству покорный,Поящий желчью – скорбных, и токайскимВином – счастливых! Бытие – серьезно:Частица мироздания, – и фраза,Стремящаяся к фразе; и рабыня,Привязанная к пышной колеснице,В пыли златой влачащаяся – в быстром,Смятенном беге, – о! рабыня мчитсяВослед незримым узам неустанно,Прикованная к Вечности беспечной!Да! круг земной подобен цирку римлян!Уже у колыбели ждут незримоДоспехи человека: там сверкаетКоварный меч, разящий меченосца —Постыдный грех; и, словно ясный щит,Блистает добродетель! Жизнь – арена,А люди – подневольные бойцы.Но цезарь и народ безмолвно смотрятС возвышенной трибуны затененной —Да! смотрят! И боец, который в схваткеОтбросил щит, иль опустил безвольно,Иль попросил пощады, иль открылПокорно грудь разящему клинку, —Не сыщет снисхождения весталок,Которые с безжалостного камняУсердствуют: «Убей!» – «Pollice verso!» —И смертоносный меч до крестовиныВонзается в подставленную грудь.Вздымайте щит, о люди! – ибо тяжкоСуществованье, и любой поступокВ ошейник рабский обратиться властен —Иль в ожерелье чудное: во благо,Во избавленье от грядущей кары!Вы видите рабов? Подобно гроздиБезгласных трупов, за спиною вашейПовиснут в каждом новом воплощенье;И будете со стоном груз ужасныйВотще влачить – вотще! – покуда ветерНе сжалится над мукой вашей лютой,И бремя не развеет без остатка!О зрелище, исполненное скорби!О шествие преступников! На чернойРавнине вижу их – бредут, понурясь;И древо их не кормит, и траваНе служит ложем! В залетейских долахНе светит солнце, древо не укроет!Бредут безмолвно, словно в исполинскомБезводном океане, и на выяхЯрмом сомкнулись вервия тугие,На коих виснут, тяжко и бессильно,Бичами иссеченные рабы!А видите повозки? И одеждыБелейшие? И быстрых, легконогихВеселых скакунов с летящей гривой?И алебарды, серебром чеканнымОтделанные, – и темницу духаИ ног былую, – маленькую туфлю?Глядите! чужеземцы презираютВас – мерзостное, неживое племя!
