Да, знаю: Смерть уселась на моемПороге; Смерть является украдкой:Ее любовь и плач ее не в силахПомочь, когда в разлуке безотраднойОтец и сын. Вернусь домой, нахмурясь,Со службы, незаметной и бесплодной,Что заплатить зимой за кров позволит —А Смерть уже стоит на желтых листьях,И в роковой руке – цветок мечтаний,И капор черный увенчали крылья,И смотрит жадно… Содрогаюсь, глядя,Как у дверей маячит, что ни вечер;О сыне думаю; от дамы темнойБегу без сил – а сердце разрываетБезумная любовь! Жену сыскать лиПрекрасней смерти? За ее лобзаньеГустые рощи вожделенных лавров,И страсти олеандры, и блаженствоВоспоминаний детства я бы отдал!И думаю о том, кого преступнойЛюбовью в мир привел – и размыкаюОбъятия любимой, – но ужеБлаженствую в лучах зари предвечной…О жизнь, прощай! Кто умирает – умер.О поединки с тенью! о жильцыТаинственных пространств! о исполины,Которые испуганных живыхВлекут, разят, хватают, повергают!О судьи, снисходительные толькоК достоинствам! Воссевшие во мраке,Закутанные в мантии златые,Недвижны, словно скалы, ждут сурово,Чтоб, из юдоли воротясь, явили– Как яблоня – плоды, —Деяний список добрых человеки,И вдохновений свыше; и рассказО выращенном древе, о печалиИ скорби утоленной, и о тиграх,И о гадюках умерщвленных повесть;И о твердынях гордых и высоких,Восставленных святой любовью к ближним…Сие – Король, и родина, и дама,И воздаянье наше: мавританкаПлененная, что властелина ждет,Рыдая у покинутой бойницы!Господень гроб сие; завет ГосподеньДля нынешних людей: да не прольетсяИная кровь, чем собственная! ТолькоВрага любви рази! Пускай во имяЛюбви на битву будет всяк помазан!Отправится весь мир в поход крестовыйПод знаменем Небесного Владыки!О гнусные! Коль долгу изменяли,Умрите как изменники: пронзитеСвою же грудь бездействовавшей сталью!Внемлите! Не прервется драма жизниВ посмертной тьме! Внемлите! За плитойМогильной, за кадильным легким дымомИ за травой кладбищенскою вновьНачнется драма! Гнусные, внемлите!Несчастные, осмеянные вами,В иных мирах над вами посмеются!Иные кровь невинных пожирают;Не я, не я! Угрюмые пространстваИзмлада я пронизывал печальнымУсердным взором; и быть может, тайныВ заветный час мечтаний причастился:Судей познал, и бытие земноеЛюблю: я милосердно им избавленОт муки снова жить; веселья полон,Несчастий бремя возложу на плечи;А кто живет в довольстве и покое,Бежит мучений, отвергает горечьВысокой добродетели – смятенныйПред роковыми судьями предстанет, —Как нерадивый воин, что заржаветьОружье попустил; и судьи этиВ чертог благой не впустят нерадивца,В объятьях не укроют – но извергнутЛюбить, бороться и страдать опятьНа огненной чудовищной арене!О! кто, вкусив однажды бытия,Жить пожелает вновь?..Пускай же СмертьСтоит и ждет на желтых палых листьяхУ моего порога, что ни вечер, —Осенний вечер… Ткет пускай безмолвноИз ледяных волокон саван смертный,Покровы гробовые.Не слагал яОружия любви! Мой царский пурпур —Моя же кровь! Открой, открой объятья,Благая Смерть, и к судьям увлеки!О сын мой! Образ плачущий, виденье,Что расточило мрак и воссияло,Как нежный луч далекого светила!..О сын мой!.. Простирая руки, просишь —Чего? И грудь истерзанную кажешь —Зачем? Зачем я вижу эти ноги —Нагие, непронзенные, – и руки,Простертые ко мне, и стоны внемлю?Умолкни, отдохни, живи! ОтецНе вправе умереть, пока для битвыДоспехов дивных не подарит сыну! —Пускай же белизна твоих воскрылийМеня от рук угрюмых темной СмертиИ от покровов гробовых избавит!
