Как любовь боится шквала!Ева ласкова, но лжива:Туча налетит – и живоВоспоследует опала.Но минутная опалаВместе с тучей мчится прочь:Если Ева истерзала —Ева и спешит помочь!<p>XXI</p>Я вчера пришел в салон,И полотна наших днейСозерцал; и перед нейТотчас понял: я влюблен.Стынет, сидя средь холстаОлицетвореньем скорби;Дремлет муж лицом на торбе,Спит ребенок, сжав уста…И сидит, потупя взгляд,На земле, среди хоботья;На плечах у ней лохмотьяРваным саваном висят.Ни цветка, ни колоска —Только грязная солома.Как тоскливо жить без дома,Как нависли облака!И безмолвно перед нейЯ стоял, в нее влюблен…Меркнет выспренний салон,Живопись ушедших дней!<p>XXII</p>Снова я на странном бале!Провожают старый год;Размалеванный народПляшет, позабыв печали.Пестрый фрак отменно радБыть поближе к герцогине;И стучит на тамбуринеГраф, беспечной пляске в лад.Снова мчатся кружева,И летят камзолы снова…Словно пред лицом слепогоПалая кружит листва.<p>XXIII</p>Свету приобщусь и благуЗа плитою гробовой;Пусть угаснувшее телоСвежей уберут листвой.Не в тени позорной лягу,Ибо не был подлецом:Смело живший, сгину смело,К солнцу обратясь лицом!<p>XXIV</p>Живописец дерзновенныйГордо создает холсты;На полотнах пустотыПишет он забвенья пеной.Живописец-исполин,Богоравный мастер цвета,Даже на борту корветаПишет розы и жасмин.Живописца-беднякаПривлекла морей волна:Пишет он – и даль видна,Пишет – и верна рука.<p>XXV</p>В беззаботный светлый часВспоминаю зачастуюКанарейку золотуюС бусинками черных глаз!Без отчизны, сир и нагЯ умру, – но без владыки.На могилу же гвоздикиПоложите мне – и флаг!<p>XXVI</p>Я, живущий после смерти,Новый обнаружил мир!Ибо я нашел, поверьте,Жизнедатный эликсир:Коль под тяжестью крестаИзнемог – добро верши!Хлынет свет во глубь души,Станет вновь душа чиста.<p>XXVII</p>Враг насытился вполне:Встал пожар над каждым домом;Город полн ружейным громомПри тропической луне.Никому не быть живым,Если в дом вошел испанец!Как угрюмый темный глянец,Стынет кровь по мостовым.Но средь выстрелов теперьМчит проворная карета,И задолго до рассветаЖенщина стучится в дверь.Дверь пытались разломатьСотней выстрелов; и дамаВсе стучит в нее упрямо:Это сына ищет мать.На пороге ста смертейСтали воины Гаваны;Сняли шляпы, скрыли раныПеред матерью моей.Как безумная, онаОбняла меня… Сказала:«Поспешим же! Ночь настала,А сестра совсем одна…»<p>XXVIII</p>
