«Со своей стороны прошу довести до сведения вышестоящего начальства, что сержант (как ваша фамилия, сержант? Петров? Странно…) Петров похитил у меня паспорт и устроил соревнования на среднюю дистанцию „переход — опорный пункт“, вынудив меня передвигаться бегом и сбить по пути двух старушек, малолетнего ребенка и инвалида с костылем. (А проверить они все равно не могли, он не оборачивался, когда я за ним бежала.) Проезжую часть я пересекала по зеленому сигналу светофора. Поскольку знак „Пешеходный переход“…»
Тут у меня кончилось все свободное место на протоколе, и я затребовала еще листочек бумажки. Лейтенант, старшой, этот листочек мне дал и стал зачитывать товарищу то, что я уже написала. Петров пыхтел, товарищ хрюкал.
«…висит только на одном из светофорных столбов, а второй столб стоит ровно напротив первого, то размер створа пешеходного перехода при отсутствии наземной разметки составляет с геометрической точки зрения пятнадцать сантиметров. Обе моих бабушки, и по материнской, и по отцовской линии, пережили блокаду в нашем городе, но на мне это не сказалось. А даже если бы и сказалось, то у меня голова больше. И мы с головой в створ пешеходного перехода не поместились бы в любом случае. По ПДД при отсутствии разметки водители должны останавливать свои транспортные средства за пять метров до перехода, я же переходила дорогу в двух метрах от знака, следовательно, в безопасной зоне. Правда, при условии, что водители будут соблюдать эти правила, в чем им должен помогать сержант Петров. А также прошу выяснить и сообщить мне, почему сотрудник линейной милиции метрополитена нападает на беззащитных женщин, занимается вымогательством и вооруженным разбоем (когда он отнимал паспорт, я видела у него кобуру. В ней, наверное, пистолет!!!).
Штраф платить категорически отказываюсь, поскольку считаю, что Петров собирается построить себе загородный дом и яхту на неправедно изъятые у трудящейся женщины 100 рублей!
С уважением и надеждой на справедливый разбор ситуации,
фамилия, имя, отчество. Адрес, телефон».
Петров пыхтел, эти два орла ржали, маменька красиво сидела, покачивая ногой, и спрашивала Петрова: «А на меня акт составлять будете?»
И как вы думаете, пошел на это Петров?
Кстати, Димка, с которым я в Париж не поехала, приезжал в Питер, и мы встречались. Втроем — мы с Ховановым и он. И муж мой тут припомнил мне эту встречу.
— Ну что, Галка, профукала ты свою синекуру?! — грозно сказал мне в новогоднюю ночь Хованов, рассуждавший о странностях проживания в родной стране.
— А чо косой, чо косой-то? Я тебя ждала! — возмутилась я в ответ.
Нет, вы подумайте, этот человек предъявляет мне претензии, что я в свое время в Канаду жить не поехала. Думаю — это я ему как жена остобрыдла, или он бы надеялся на приглашение по блату?
Коллега мой Дима в свое время за мной красиво ухаживал и на мои заявления типа: «Вношу тебя в список женихов, будешь плохо себя вести — передвину в конец списка!» только покорно вздыхал.
Духи мне дарил французские, розы красные, в кино водил, в театры, даже один раз торт сам испек! И в Париж это он меня приглашал, а как же.
Может, и дура была, конечно. Димка ведь за мной ухаживал еще до того, как я первый раз замуж собралась.
А когда развелась — тут и в Париж… С Парижем как раз вообще нехорошо получилось. А когда вся контора дружно взялась за руки и переехала в Канаду, я гордо заявила, что я, типа, патриотка, поэтому никуда я с ними в Канаду жить не поеду.
Вот, стала вспоминать и заностальгировала: всем был Димка хорош — умный, с прекрасным чувством юмора, добрый, заботливый, да и собой не крокодил какой… А вот искры не было. Не искрило.
— Я же видел этого твоего Димку! Чем это он тебе не подошел? — еще больше суровеет дорогой супруг. — Мне он очень, например, понравился!
Молчу. Действительно, всем Димка хорош. Все в нем было. Но чего-то не было. А если бы что-то было, не дождалась бы я Хованова, жила бы себе тихо-мирно в Квебеке, смотрела из окон на заснеженный палисадник, вышивала крестиком у камина; жизнь была бы, конечно, спокойнее и обеспеченнее, но наверняка скучнее.
А Хованов-то каков? Пятнадцать лет прошло, а он мне тут такие предъявы выкатывает?
Чтобы успокоить Хованова, сказала, что найдем дочери нашей Соньке в Канаде жениха. Хорошо, что ей пока только тринадцать, так что время для выполнения обещания у меня есть.
У меня часто спрашивают — а почему это я дорогого супруга по фамилии зову? А я сопротивляюсь — не всегда, не всегда. Дело в том, что наши отношения с этим человеком почище всяких бразильских сериалов будут.
Мы познакомились, когда меня перевели из Колпино в школу в Питере. То есть в четвертом классе.
К тому моменту я была уже девушкой крупной, серьезной и отличницей. Слава тоже хорошо учился, правда, кроме школьных занятий активно снимался в кино, поэтому отличником не был — лишняя занятость иногда превращала пятерки в четверки.
