Он был покрашен в рыжий цвет, на виске белела высветленная, типа «седая» прядь. Кроме того, росточком он был настолько мелок, что всерьез не воспринимался. Хотя сильно компенсировал недостаток размеров хорошо поставленной речью, сильной принципиальностью и вообще боевым задором.
Многие из классных собирушек проходили у меня дома: квартира у нас была отдельная, двухкомнатная, родители не возражали — а для Петроградского района тех лет это была большая роскошь, потому что он (район) до сих пор остается рассадником коммуналок. Но медленные танцы мы с ним не танцевали — разные весовые категории, понимаешь! Зато в конкурсах оба участвовали с удовольствием.
Пока мы учились в школе — мы общались, да. Особенно к восьмому классу. И меня, и Славу интересовала литература, несколько раз мы даже сходили вдвоем в театр. Поскольку никаких романтических мыслей у нас по поводу друг друга не возникало, то я даже не испытывала неудобства от осознания нелепости нашего дуэта. На момент театральных походов я весила почти девяносто килограммов при росте 164 см, а Слава был в весе воробья и не возвышался над моим плечом. Я могла тогда романтически думать только в сторону мальчиков постарше, а Слава, по-моему, вообще не думал в этом направлении, у него и так было много забот. В кино он уже не снимался, зато активно занимался озвучкой и готовился к переходу в другую школу.
И в девятый класс мы пошли в разные учебные заведения. Я — туда же, а он — в элитную физико-математическую тридцатку. Но периодически встречались — книжками обменяться, потому что жили на одной улице и могли помахать друг другу с балконов. И опять-таки без романтического налета.
Когда мы окончили школу, Слава подрос. Не до двух метров, конечно, но приобрел нормальный мужской среднестатистический рост в 176 см. И тут за ним стала ухаживать девушка. Девушку я знала тоже с младых ногтей — в драмкружке, в который меня так и не взяли, она как раз была. И с детства, надо заметить, девушка эта мне не нравилась. Будь это какая другая нимфа, все было бы нормально, но это была очень настойчивая нимфа. Например, зайдет Хованов ко мне с новой распечаткой Лейкина или новой подборкой Бродского, которые нас тогда так увлекали, только начнем обсуждать — в дверь звонок. Нимфа пришла. Села в комнате, нет бы помолчать, раз не приглашали, а она разговоры разговаривает, потому что не дура. А поскольку я ее не люблю — мне некомфортно. Или — встречаемся на улице. Слава мне: «Галка, я к тебе зайду?» Я: «Конечно». Он: «Только я не один зайду». А я тут оказываюсь, естественно, очень сильно занята. Поэтому и со Славой мы встречаться перестали.
Потом мы не виделись много лет. Я за это время успела изменить фигуру, отрастить волосы, сходить замуж за Богданова, который «негр» по Сонькиному разумению, и даже развестись. И тут у кого-то из одноклассников возникла мысль собраться на десятилетие окончания школы. Тем более Наташка Козлова работала барменом в кафе, так что было где.
Эти люди быстренько сложили на меня обязанность найти-таки одноклассников и организовать их сбор. Я, как девушка ответственная и на тот момент не отягощенная ни семьей, ни детьми, согласилась.
Надо заметить, Славу я искала дольше всех. Я стопийсят раз поговорила с его, как я думала, женой, а его все время дома не застать. Кто же знал, что они к тому моменту уже давно существовали как соседи? Но, наконец, нашла. И договорилась, что он будет.
И вот — настал день встречи. Все встречались с одноклассниками через много лет? Конечно, я себя приукрасила. Чего говорить — волосья завила на бигуди, лицо нарисовала вне графика, поскольку был не день рожденья и не Новый год. И платье надела красоты неописуемой. Для девочек расскажу — на тот момент из своих школьных девяноста килограммов я преобразовалась в пятьдесят четыре. И не просто пятьдесят четыре, а украшенных четырьмя годами шейпинга. Платье на мне было из черного бархата с задорной юбкой-годе от бедра. И длина этой юбки была сантиметров двадцать. И туфли черные тоже бархатные на каблуке 12 см. Напоминаю — длинные кудрявые волосы и нарисованное лицо. В общем — отпад.
Хованов тоже поразил мое воображение. Ну то, что он подрос, — это я знала. А вот его роскошные, густые вороные волосы были почти такой длины, как у меня. Собранные сзади в хвост, они напоминали о степях, узкоглазых конниках и вообще. И еще — Слава умеет танцевать. Правда-правда, и даже может вести партнершу в танце.
И вот — он поражен моей юбкой из шарфика и длинными волосами, я поражена его умением танцевать. Один из наших одноклассников, с которым мы учились в 9—10 классах и который Славу знал плохо, отбив меня на один танец, настойчиво спрашивал: «Галка, может, ему морду набить, чтобы уже отстал?» Я стррррашно кокетничала, но морду попросила не бить.
Слава убежал на такой же вечер встречи в тридцатку, как Золушка покинув нас до конца мероприятия. Меня домой отвез на машине совсем другой товарищ.
