Ближе к вечеру мы пробежались к Бикон, посмотреть, не замерзли ли водопады. Не замерзли, еще не так холодно, хотя в иные зимы они на несколько дней замерзают. У развилки не было фургона с мороженым, и тетушка Тэг, судя по ее реакции, этого ожидала. Я люблю горы. Мне нравится горный горизонт, даже зимой. Когда мы спускались обратно – сперва к Мертиру, а потом через отрог к Абердэру, как ходила когда-то тетушка Тэг, когда была еще школьницей, я чувствовала себя как в гнездышке из большого лоскутного одеяла.
Я не расстаюсь с новой палкой. Заметил ее только дедушка, когда мы вечером на обратном пути зашли к нему. Он сказал, что она из орешника. Я сообщила, что купила на рыке за подарочные деньги. Он похвалил работу и посоветовал надеть на кончик резиновую насадку, ее тоже можно купить на рынке. Он сегодня выглядел гораздо бодрее. Никто не мог бы сделать больше тетушки Тэг, чтобы вытащить его оттуда.
В поезде залпом прочла «Знак единорога», так что можно будет оставить ее у Даниэля, когда буду возвращаться в школу. Что мне по-настоящему нравится в этих книгах, это голос Корвина, такой очень личный, освещающий все, подшучивающий и вдруг становящийся столь серьезным. Еще мне нравятся Козыри, и Тени, и набеги на Тени. (Пожалуй, буду отныне всегда теперь называть жареную курицу по-кентуккийски жареной ящерицей.) Думается, он не все, что можно, извлек из Теней. Если можно сквозь них пройти и найти свои тени, с ними много всякого можно бы сделать.
Дочитала к Леоминстеру, а потом стала перечитывать «Четыре квартета» и пьянеть от слов. Я могла бы переписывать эту книгу страницу за страницей. Иногда трудно понять смысл, но в том-то отчасти и восторг, когда собираешь образы в единое целое. В ней такой же сюжет, как в «Молодом Лохинваре», только он не лежит на поверхности. Как я рада, что у меня теперь есть эта книга. Могу ее перечитывать раз за разом. Буду перечитывать в поездах, всю жизнь, и каждый раз вспомню сегодняшний день, и у меня будет с ним связь. (Волшебство ли это? Да, своего рода волшебство, но большей частью просто чтение своей книги.)
Шропшир все такой же ужасающе плоский и безгорный. Под январской моросью у него жалкий вид. Небо столь низкое, что, если привстать на цыпочки, можно ткнуть в него пальцем. Кажется, тут можно одновременно страдать и клаустрофобией, и акрофобией.
Даниэль меня встретил без проблем. Приехал заранее: выйдя с вокзала, я застала его в «Бентли» с «Панчем» в руках. Он очень извинялся, что не отвез меня тогда на вокзал. Так трудно найти, что на это ответить. Могла бы сказать, что не важно, но ведь это важно. И что теперь изменят его извинения? «Не извиняйся, просто больше так не делай», – сказала я. Он поморщился.
Я привезла с собой пирог Двенадцатой ночи. Сама испекла, а тетушка Тэг покрыла глазурью. В нем не было прямой и преднамеренной магии, кроме мысли о трех Царях и посвященного им стихотворения Элиота, но сам факт, что мы готовили в ее мисках, ее ложками и своими руками, делает его волшебно реальным. Думаю, сестры это заметили, потому что вынесли свой, а мой велели забрать в школу и дать по ломтику всем подругам. В школе он будет практически светиться волшебством. Я этого не сказала. Я ела их опилочный пирог, улыбалась и старалась любой ценой быть Приятной Племянницей. Делала вид, что жду не дождусь возвращения в школу и мне страшно интересно, что получили на Рождество другие девочки. Пока я сидела там, улыбаясь до боли в щеках, мне пришло в голову, что они вовсе не пытались меня околдовать. То есть сережки, наверное, были такой попыткой, но, чтобы затащить меня в магазин и тому подобное, они прибегали к авторитету взрослых и физической силе, а не принуждали чарами и не заставляли захотеть эти серьги, ничего такого. Интересно, много ли они умеют и где научились? Неужели тоже от фейри? Или от кого-то, кто учился у фейри? Теоретически я могла бы обучить всему, что умею, человека, который ни разу не видел фейри.
За чтением «Четырех квартетов» я иногда задумывалась о фейри юрского периода и подумала: может быть, они – разумное проявление взаимосвязи миров? Помнится, в Бирмингеме, во время своего побега, я раз увидела фейри на перекрестке. Шел дождь, мокрая мостовая блестела, а он стоял как ни в чем не бывало. Когда я подошла и он заметил меня, то кивнул и исчез. А на том месте, где он стоял, сквозь трещину в асфальте проросла трава.
Каждый раз забываю, какая школа шумная. У меня в ушах звенит.
Прошлой ночью в постели читала «Автостопом по галактике». Собиралась быстренько просмотреть, чтобы сказать Дейдре спасибо, но книжка оказалась веселой и остроумной, так что можно было поблагодарить ее от души, потому что я и за миллион лет сама бы ее не выбрала – выглядит полным хламом. Интересно, в книжном клубе кто-нибудь ее читал?
