По истории нудный девятнадцатый век, уф, все эти акты, Ирландия, профсоюзы… Мне бы историю чего-нибудь интересного! По французскому будем проходить сослагательное наклонение. Говорят, это сложно, но в латинском не сложно. По латыни мы начали первую книгу «Энеиды» Вергилия. Пока я в восторге.
«Ныне враждебный мне род плывет по волнам тирренским, морем в Италию мча Илион и сраженных пенатов»[9].
Хотя, по-моему, «по этрусским волнам» смотрелось бы лучше?
Вчера был книжный клуб. Я немножко опоздала, потому что автобус задержался, но они еще не начинали, а Джанин заняла мне место напротив бюста Платона.
Великолепная встреча – ее вел Марк, он средних лет, в больший очках с толстыми стеклами и с маленькой бородкой. Мы обсуждали трилогию «Основание». Лучше всего было, когда стали по-настоящему вникать в психоисторию, насколько это возможно. По-моему, невозможно из-за хаоса. Не думаю, что для этого нужна мутация, как у Мула, или, вернее, мне кажется, что обычным людям проследить ее было бы так же невозможно. (Может, получилось бы с помощью магии. Но не на том уровне, которого якобы достиг Хари Сэлдон. Об этом я не говорила.) Вим сравнил ее с «Резцом небесным» и с некоторыми книгами Дика о манипуляциях историей. Тут я задумалась, нельзя ли написать книгу, в которой бы тайное общество манипулировало историей в своих таинственных целях?
– Кто мог бы просуществовать так долго? – возразил Грег.
– Католическая церковь? – предположила Джанин.
Пит фыркнул.
– Если так, они не очень-то справляются. Под их властью было полмира, а они упустили ее.
Джанин с Питом опять сошлись. Держатся за руки под столом. Не знаю, простила она ему поддержку Вима или приняла точку зрения Хью. Спросить не могла, даже когда мы болтали после обсуждения, потому что там был Вим.
– Разве что на самом деле имеется тайный внутренний круг, у которого иные цели, чем заявленные церковью, – добавила я.
– Тамплиеры? – предложил Кейт.
– Инопланетная технологическая цивилизация, – вставил Вим.
Мы далеко ушли от сюжета «Основания». Но это и хорошо, это отклик. Так здорово быть с людьми, которые читают то же, что и я, и чьи мысли направлены в ту же сторону. Какая мысль: таинственные инопланетяне, направляющие историю в своих целях – например, чтобы вывести человечество на Луну, где у них тайное убежище или еще что, как в «Сиренах Титана», – просто замечательно!
Под конец я всем рассказала про «Знак единорога», но дать почитать не могла, потому что книга пока у Даниэля. Попрошу прислать. Почти все обрадовались, а двое или трое еще не читали двух первых – какое им предстоит удовольствие! – а теперь о них узнали. Только Брайану Желязны не нравится. Грег сказал, что закажет его для библиотеки, но не раньше апреля, потому что деньги на закупку книг у них закончились до нового финансового года. Будь я богата, пожертвовала бы много денег библиотекам.
– А пока кто-нибудь может заказать их через межбиблиотечную рассылку, – сказал Грег и улыбнулся мне.
– А кстати, – спохватилась я, – что еще написал Желязны?
Оказалось, тонны книг, но почти ничего не публиковалось. Грег собирается выписать их для меня. Он – один из самых милых людей, кого я знаю. Я не сразу поняла, потому что он очень замкнутый, но внутри чудесный.
На следующей неделе Кордвейнер Смит. Потрясно!
Вим подошел ко мне, когда все стали расходиться.
– Ты говорила, что не читала «Творца сновидений»? – спросил он.
– Верно, – ответила я.
– Я могу дать почитать, чтобы тебе не ждать, пока пришлют. Если хочешь, можно встретиться здесь в субботу.
Так что я встречаюсь с Вимом в библиотеке в половину двенадцатого в субботу, и он отдаст мне книгу.
Человек, который дает мне почитать Желязны, наверняка не так черен, как его малюют.
В больнице, постельный режим, на вытяжке, с ужасной болью, извините за жуткий почерк. Пусть бы это помогло!
Я чувствую себя жертвой похитителей. Пришла вчера утром в больницу на назначенный прием. Доктор Абдул пять минут посмотрел мои рентгеновские снимки, две минуты помял ногу и заявил, что мне нужна неделя на вытяжке. Велел своему ассистенту меня записать, обнаружил, что как раз есть свободная койка, созвонился с Даниэлем и со школой, и не успела я оглянуться, как оказалась на дыбе. Чувствую себя и вправду как на дыбе. Делать ничего невозможно. Писать очень трудно. Я пишу слева направо, потому что наоборот очень трудно, хоть я и натренировалась. И когда пью, все время обливаюсь. Даже читать тяжело. Нога у меня держится на этой штуке, приподнята на белую металлическую перекладину и привязана, вытянута так, что каждую секунду адская боль, а вся я должна лежать пластом. Почти не могу шевельнуться. Я дочитала три книжки, которые были с собой, одну два раза («Экспедицию „Тяготение“» Клемента). Следовало взять еще, но я захватила всего три, потому что знаю, сколько в больницах приходится ждать.
