– Честно, пропускаю или нет, все равно она мне в голову не лезет. Сколько математики я знаю, все с физики или химии. А урок математики для меня как на китайском. Ничего не понимаю. Может, у меня отсутствует нужный участок мозга. И даже если прошу повторить объяснение, понятнее не становится.
– Может, тебе нужны дополнительные занятия? – предложил Даниэль.
– Это выбрасывать деньги на ветер. Просто я неспособная. Все равно что учить лошадь пению.
– Знаешь ту басню? – спросил он, повернувшись ко мне и невзначай обдав дымом – фу!
– «Не убивай меня, дай мне год, и я научу твою лошадь петь? Многое может случиться за год: король умрет, или я умру, или лошадь запоет», – кратко подытожила я. Это из «Мошки в зенице Господней». Может, потому он и вспомнил.
– Это басня о прокрастинации, – объявил Даниэль так, словно был экспертом мирового класса по прокрастинации.
– Это сказка о надежде, – возразила я. – Мы не знаем, что там случилось через год.
– Если бы лошадь запела, мы бы узнали.
– Может, с этого и пошла легенда о кентаврах? Или лошадь отправилась в Нарнию, прихватив с собой человека. Или она стала праматерью Инцитата, коня Калигулы, сделавшего лошадь сенатором? Или существовало целое племя поющих лошадей, и Инцитат от их имени требовал равенства, только все пошло не так.
Даниэль бросил на меня очень странный взгляд – лучше бы он оставил его для тех, кто способен оценить.
– Значит, по четвергам, – сказал он. – Из дома позвоню и договорюсь.
Будь это басня о прокрастинации, в ней бы наверняка была мораль: мол, тот человек умер в тот же год. Мне больше нравится, чтобы он остался жив.
И к концу года, выломав дверь конюшни, человек и его лошадь ускакали в закат, распевая дуэтом под стук копыт.
Сегодня землю присыпало снегом – только-только чтобы остудить ступни хоббитам, – а к завтраку растаяло.
«Творец сновидений» написан на основе «Создателя образов», а это вариант – или наоборот – «Телепата» Браннера. Не знаю, что раньше написано, но я Браннера читала первым. Странная мысль – работать со сновидениями. «Творец сновидений» – хорошая книга, но жутковатая. Кто бы подумал, что ее написал тот же автор, что «Хроники Амбера», такие забавные.
Со мной все стали намного дружелюбнее. Шарон, когда я приехала к английскому после завтрака, поздоровалась и поздравила с возвращением. Даниэль непременно хотел посмотреть, как я буду чувствовать себя с утра, и повез только к полудню. А у меня все по-прежнему. На холоде нога скрипит, как ржавый флюгер, но ей настолько лучше, чем было до иглоукалывания, что я даже не замечаю.
Я не простила Шарон за то, что она от меня отвернулась. Я вежлива и мила, но впредь буду звать ее Шара, как все. А вот Дейдре, которая от меня не отступилась, принадлежит моя вечная преданность, и слово «Дыра» никогда не слетит с моих губ. Странное дело, хоть я и хромаю сильнее прежнего, все сегодня зовут меня Комми. Может, попав в больницу, я заслужила их уважение. Зато никто не пристает с излияниями, и слава богу.
Очень приятно снова увидеть мисс Кэрролл. Она не тревожит меня, когда я читаю или пишу, но всегда находит несколько добрых слов, когда я прохожу мимо ее стола. Я почти привыкла к библиотеке, где кругом дерево и чудесные книжные полки, а теперь заново увидела, какая она замечательная. Я бы хотела такую библиотеку в своем доме, когда у меня будет дом, когда я вырасту.
«Остров мертвых» очень странный. Мысль о создании миров и богов мне нравится, и сами боги, и описания, а вот насчет сюжета я не уверена.
Сегодня едем в Молд, смотреть «Бурю» в театре Клайд. Всем, кроме меня, вроде бы совершенно ни к чему, поэтому и я разыгрываю равнодушие. Дейдра сказала, что терпеть не может Шекспира. Она видела «Зимнюю сказку» и «Ричарда II», когда они были в постоянном репертуаре, и оба ей страшно не понравились. Поэтому я решила, что труппа там, должно быть, никудышная, потому что «Ричард II» точно требует отменного исполнения. «Давайте сядем наземь и припомним предания о смерти королей».
Дружелюбие пока держится. Они что, раньше считали меня симулянткой? Или еще что-то случилось? Я держусь, как будто так и надо, но со всеми холодна, потому что, если что-то выдать, тебе же потом это и швырнут в лицо.
Читаю «Властелина колец». Вдруг захотелось. Я его знаю почти наизусть, но все равно ныряю с головой. Ни одна другая книга так не уводит тебя в дорогу. Я отложила ее, чтобы это написать, и в то же время мне кажется, что я вместе с Пипином дожидаюсь эха от брошенного в колодец камушка.
