Несмотря на кажущийся успех, настроение армии было плохое. С выходом армии из Крыма началось массовое дезертирство. Об этом не писали, но почти открыто говорили. Дезертировали солдаты, дезертировали и офицеры. Офицерство, не имея возможности выехать за границу и боясь перейти на сторону большевиков, опасаясь с их стороны мести, массами начало уходить в горы к зеленым. По всему побережью Крыма, начиная от Севастополя и до Феодосии, горы были во власти зеленых. Между прочим, в горы же ушел и один из адъютантов ген. Май-Маевского, из боязни ответственности по обвинению в каком-то преступлении, но затем был пойман и расстрелян. Некоторые острили, что ген. Май-Маевский, проживая в Севастополе не у дел и будучи обиженным на Врангеля, тоже собирался уйти в горы и сделаться «зеленым». Только одно «обстоятельство» удерживало его от этого шага — отсутствие в горах и лесах хорошеньких женщин. Местное население под тяжестью беспрерывных мобилизаций и реквизиций также массами уходило в горы.
Деятельность зеленых была настолько сильно развита, что некоторые прибрежные города бывали на продолжительное время совершенно отрезаны от внешнего мира и находились во власти зеленых. Принимаемые Врангелем меры не достигали своей цели. Некоторые отряды, посланные на борьбу с зелеными, или полностью переходили на их сторону, или же обезоруживались зелеными и возвращались ни с чем обратно. Зеленые, имея тесные общения с местным населением, были всегда в курсе всех событий и предпринимаемых против них мер. В случае, если против них выступал достаточно сильный отряд, они немедленно оставляли этот район и переходили в другое место, нападая постепенно и обессиливая высланные против них силы. И в конце-концов они их уничтожали. Нередко в горах разыгрывались целые бои с применением с обеих сторон артиллерии. Все приказы и угрозы расстрела той части населения, которая тайно или явно помогает зеленым, не привели ни к чему. Зеленое движение, параллельно с успехами ген. Врангеля, продолжало развиваться и шириться.
Неудачный десант из Крыма на Кубань для перенесения туда борьбы был компенсирован новым наступлением в направлении на город Александровск.
Параллельно с борьбой на фронте, в тылу проводился ряд. внутренних реформ, долженствующих укрепить успехи на фронте. Внутренние реформы должны были создать впечатление спокойствия на территории, занятой русской армией.
Власть, мол, настолько сильно себя чувствовала, что в состоянии заняться реформами.
Первой крупной реформой была земельная. Был опубликован закон о земле и о праве землевладения. Закон этот составлялся, кажется, известным крупным помещиком, Колокольцевым, бывшем при всех правительствах, начиная от гетмана и кончая генералом Врангелем — министром земледелия.
Основной и глубокий смысл опубликованного земельного закона, заключался в необходимости привлечь на свою сторону средние и зажиточные слои крестьянства через предоставление известного ряда льгот и преимуществ военнослужащим, — привлечь на свою сторону солдат своей армии. Практическая сторона закона заключалась в том, что все земли, за некоторыми исключениями, передавались за плату в собственность крестьянству. Причем, бывшим помещикам оставалось довольно значительное количество из всей их земли, а излишки продавались крестьянам. Расчет с помещиками производился самим правительством. Чинам армии и их семьям были предоставлены большие и лучшие участки и льготы по выплате.
Ясно, что эта мера отчасти подымала авторитет Врангеля, среди зажиточных слоев, но, с другой стороны, вызвала неприязнь среди бедных слоев и помещиков. Утешением для помещиков было мнение, что земельная реформа есть временная мера, и в момент, когда все будет успокоено, земля вновь будет возвращена ее прежним владельцам. Это мнение открыто высказывалось константинопольскими беженцами — помещиками и поэтому-то они так сравнительно молчаливо приняли этот закон.
Видный и богатый полковник, помещик Курской губ., имевший связи с правящими кругами ген. Врангеля, однажды в беседе открыто признался и сказал, что «мобилизация нас, дворянства, не касается. Ген. Врангель слишком умен, чтобы расходовать зря лучшие силы России. Мы нужны для творчества и созидания новой России во главе с монархом. Интеллигенция и весь народ — гниль… Они создали революцию, они зажгли пламя большевизма, так пусть же они своей кровью гасят этот пожар. Мы свое получим обратно, все до последней нитки, да еще и с процентами за все пережитое нами».
— Да, проще взять винтовку и пойти самим отнимать свою землю, — заметил кто-то из окружающих.
— Не совсем так, — ответил полковник. — Честность заключается в том, чтобы не брать чужого. А если кто взял, то его надо какими угодно путями заставить сознаться в этом, а также заставить, чтобы он сам собрал и вернул украденное. В этом теперь наша политика… Я лично никогда больше винтовки не возьму, а если вернусь обратно, то только владельцем своих прежних 3000 десятин.