– Да, конечно, простите, ради бога, задумался, простите, конечно, случайно, рефлекторно зарулил, увидел место перед подъездом, секунду, конечно, простите, сейчас, нет, не надо пешком, я довезу, конечно же, извините, задумался…
– Ой, сделайте погромче, пожалуйста! – папа с сыном лет восьми просит прибавить Something в исполнении Маккартни и Клэптона с восхитительного концерта в память Джорджа.
– Это, сынок, песня, которую Харрисон написал своей жене, Патти Бойд. А поёт эту песню сейчас Эрик Клэптон, слышишь? Тот самый, кстати, который эту Патти Бойд у Джорджа Харрисона и увёл потом. Понимаешь?
Ребёнок, по-моему, утвердительно кивнул.
– Вот, сынок, это вечная музыка. Понимаешь? Вот такую надо слушать музыку. А не ту, которую твоя мама слушает: «Она в клубе, он её в клубе, она ему в клубе, все её в клубе», понимаешь? Вечную надо слушать, сынок.
– Мы с девочками решили больше не смотреть Голливуд. Только артхаус. Пока ни хуя не понимаем, но в принципе нравится.
– Только если можно, очень-очень быстро. У меня подскок!
Девушка подбежала к машине, скользя по льду, и со всего размаху прыгнула на переднее сиденье. Затем немедленно сняла полушубок, раскрыла сумочку и достала оттуда причиндалы для макияжа.
Из бестолковой новостройки мы должны рвать «очень-очень» быстро на Рублёвку, в импозантный ресторан.
– Что за подскок? – я включил свет в салоне и прикинул, велики ли риски испачканного салона после процедуры наложения макияжа.
– Подскок, это когда звонят в ночи и орут в трубку: «Подскок!». Виктор Васильевич, видимо, отправил жену в Сочи и срочно собирает девочек. У вас жвачка есть?
– Нет, увы. Можем остановиться на заправке…
– Вы что?! Без остановок. Я и так последняя приеду… А влажные салфетки есть?
– Есть для пластика…
– Зачем мне для пластика? Всё натуральное. Ой, можете ответить? У меня руки заняты. Виктор Васильевич его зовут. Скажите, что мы уже едем. У него как привстанет – сразу «подскок» и надо сильно-сильно спешить.
– Игорь, я нашла, куда деть наш старый телевизор. Который на балконе. Потому что ты не выкидываешь и не продаёшь. Потому я думаю об этой проблеме. Нет, я нашла место. Но не успела записать телефон. Реклама на Тушинской. Туда можно сдать. Там написано, что можно. Я не знаю. Мне плевать, мне неудобно на балконе с этой бандурой. Да, реклама на Тушинской, но мы быстро ехали, номер не успела, но там написано «Сдайте плазму».
Некоторые пассажиры снабжают каждый свой заказ строгими комментариями, в которых описывают требования к водителю или машине. «Только Тойота Камри, чистый салон, температура 21 градус, некурящий водитель, радио Монте-Карло».
Мне как водителю тоже хотелось бы запилить дефолтный комментарий к заказу, но такого функционала у сервиса, к сожалению, нет.
Мои требования были бы гораздо более подробными. Например:
«Пассажирка от 25 до 35, ноги стройные, бёдра широкие, волосы тёмные, не ниже плеч, любит Боба Дилана, звонко хохочет».
Навскидку.
– И давно вас из персональщиков попёрли?
Пакс в красивом и отлично сидящем на нём пальто зашёл с козырей, не теряя времени.
Я не сразу отреагировал, потому что думал о том, что завидую ему: на мне любое пальто сидит как холщовый мешок, а глубоко в душе я тайно мечтаю именно о таком пальто, чтобы оно приняло меня таким же элегантным образом.
– Простите?!
– Я сразу понял, что в такси вы недавно. До этого работали персональным водителем. Почему персональщик в такси? Потому что его попёрли! – достопочтенный господин старательно выговаривал слова почти по слогам, смакуя мою растерянность от его пронзительно точной догадки. Тон его при этом был поразительно дружелюбным, хоть и без сострадания к персональщику, свалившемуся на самое дно презренного извоза.
– Видите, как всё просто! – не унимался пассажир, сияя улыбкой сквозь чёрную бархатную маску. – Так что, я угадал?
– А вы давно перебрались к нам на Запрудную улицу? – Я постарался сымитировать тот же слащавый дружелюбный тон.
– Что?! В смысле? Почему перебрался?!
– Ну я имею в виду, с Бейкер-стрит давно съехали? И к нам в Немчиновку на Запрудную переехали? Миссис Хадсон попёрла? За неуплату коммуналки? Угадал?
Пакс заткнулся и молчал всю дорогу до Украины. Первый же заказ сезона. Зима 2020 рискует быть с единицей.
– Навальный это проект Кремля. Всё было понятно с самого начала.
Пассажир с кожаным портфелем закончил орать на кого-то по телефону по поводу заболевшего Башмета и райдера рок-группы «Звери», которые запросили шампанское за 44 тысячи рублей, пообещал всех уволить к чёртовой матери и отправить из Москвы в Саров навсегда, навечно, а не только на время праздничного концерта про мирный атом, а затем, ни с того, ни с сего, начал рассказывать мне про Навального.
– Разве не Госдепа? – зачем-то переспросил я. – Я был уверен, что это проект Госдепа.
– И отравился он сам. – продолжал человек из атомной отрасли. – Инсценировал, подмешал себе, по приказу, а теперь валит на других.
– То есть, строго говоря, его отравил Путин?
– Почему это Путин?!
