Среди тысячи лиц полностью

Меня поджимал дедлайн. Я ни за что не хотела упоминать в статье о Кэйде и писала вариант за вариантом, указывая прибыли девелоперов, намеренных изгнать бездомных с площади Пионеров. Тон моей прозы был аналитическим, холодным. В кого я превратилась?

Нет, ответила я самой себе, дела говорят громче слов.

Ровно в одиннадцать сорок пять я встала из-за стола, повесила сумку на плечо и вышла на улицу. Я попросила Кэйда ждать меня возле торгового центра Уэстлейк. Придет ли он?

Над головой нависли дождевые облака. Они предвещали ливень, но мне было все равно. Пусть идет дождь. Пусть льет как из ведра. Я шла вперед и слышала только стук моих каблуков, пока проходила те шесть кварталов, которые отделяли меня от торгового центра Уэстлейк. Я просто переставляла ноги: правая, левая, правая, левая.

Оказавшись на условленном месте, я почувствовала на щеке первую каплю дождя. Я пересекла площадь, направляясь к той стенке, возле которой Кэйд сидел накануне. Но его там не было. Какой-то мужчина наигрывал песню Дилана, которую я не сразу узнала. Где же он? Я огляделась. Я ждала. Десять минут. Двадцать. Может быть, он все-таки придет?

После сорока минут разочарования я решила вернуться в офис. Возможно, на этом все и закончится, я не увижу его еще десять лет… Возможно… Я обернулась напоследок и заметила вдалеке мужчину, который медленно брел по направлению ко мне. Кэйд? Кэйд!

Это был он, точно он. Но почему он шел так медленно? Почему он хромал? И тут я увидела его лицо: окровавленное, избитое, с опухшими скулами. Адреналин выплеснулся в кровь, ноги сами понесли меня к нему.

– Кэйд! – крикнула я на бегу. Мое сердце гулко стучало, когда я оказалась рядом. Из его носа текла свежая кровь. Глаза почти совсем заплыли, окруженные темно-красными кругами. Глубокая ссадина на левой щеке отливала четырьмя оттенками фиолетового, ее края разошлись.

– Ох, Кэйд. – Я заплакала. – Кто это сделал с тобой? – Я взяла его за руку. – Сейчас тебе помогут. На этот раз я тебя не оставлю. Обещаю.

Когда наши взгляды встретились, я увидела, что он меня понял.

В этот дождливый день машин было мало, и поездка на такси до медицинского центра Харборвью не заняла много времени. Когда мы подъехали к отделению «Скорой помощи», я помахала рукой служащему, лысому мужчине с добрыми глазами, чтобы он подкатил кресло-каталку.

– Полегче, полегче. – Он помог Кэйду сесть. Я протянула десятку таксисту и пошла следом за Кэйдом, которого служащий повез в приемный покой.

– Здесь вас запишут, – объяснил служащий, толкая кресло-каталку к стойке регистратора.

Молодая женщина с кольцом в носу и татуировкой в виде бабочки на руке внимательно смотрела на нас, пока мы к ней приближались.

– Ему нужна помощь, – объяснила я. – Доктор может осмотреть его прямо сейчас?

Молодая женщина внимательно посмотрела на Кэйда, потом вздохнула, как будто моя просьба невероятно раздосадовала ее.

– Мэм, вам придется сесть и подождать. Мы сегодня забиты под завязку. – Она обвела рукой зал ожидания, заполненный людьми.

– Но вы только посмотрите на него, – взмолилась я. – Он серьезно ранен. Ему необходима помощь.

– И мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ему помочь, когда подойдет его очередь, – с нажимом ответила девушка, явно не тронутая моей тревогой.

В эту минуту в приемный покой вошла красивая пара. Женщина с белой кожаной сумкой на плече заливалась слезами. Она была сказочно хороша в облегающем черном кашемировом платье-свитере и кожаных сапогах до колен. Ее спутник в дизайнерских джинсах и черных лоферах стоял рядом с ней, прижимая к затылку пакет со льдом.

– Он упал с лестницы, – закричала женщина. – Ему немедленно нужна помощь.

Женщина за стойкой кивнула и мгновенно пришла в движение.

– Пожалуйста, заполните эти документы. – Она передала их посетительнице. – Только верхнюю часть. Мы сейчас его примем.

– Спасибо, – сквозь слезы поблагодарила красавица.

Когда они отошли в сторону, я повернулась к служащей за стойкой.

– Вы сказали, что вы забиты под завязку, или мне показалось?

– Так и есть, – бесстрастно ответила она.

– Но для этого пациента место нашлось.

Она посмотрела на меня так, словно я не знаю элементарных правил настольной игры, а умеют играть все, кроме меня. Я собралась было достать удостоверение репортера «Сиэтл Геральд», но передумала: с какой стати? Я пришла по личному делу.

– По-моему, это дискриминация, – все же добавила я.

Женщина округлила глаза и знаком попросила меня подвинуться ближе. Я повиновалась.

– Послушайте, – она посмотрела через мое плечо на Кэйда, – я понимаю, что вы тревожитесь за этого парня, честное слово, понимаю. Но у нас мало персонала и медикаментов в обрез. Так что, если мы будем принимать каждого бездомного с синяком, у нас не хватит места для тех, кто действительно нуждается в помощи.

Она указала на пару, как будто сошедшую со страниц каталога «Джей Крю».