– Ты даже не представляешь, насколько неловко я себя чувствую, оставляя тебя в этой ситуации. У меня такое ощущение, что вся моя жизнь летит под откос.
– О работе не волнуйся, – сказала Джен. – То есть сваливать на меня всю работу не надо, но возьми несколько дней, чтобы со всем разобраться. А пока я тебя прикрою.
– Спасибо. – Я въехала в подземный гараж.
– Ты уже рассказала Райану? – спросила Джен.
– Нет, я боюсь.
– Кайли, тебе следует обо всем ему рассказать. Он заслуживает того, чтобы знать об этом.
Когда я вошла в палату, Кэйд не спал. В утреннем свете стены казались еще более тусклыми. Видимо, даже несколько слоев краски не смогут скрыть цвет болезни.
– Привет. – Я подошла к его кровати. У него на коленях лежали айпод и наушники, которые я ему оставила накануне. Понравилась ли ему музыка? Кэйд даже не посмотрел на меня. – Ты ел?
Его взгляд был устремлен вдаль, когда я протянула руку к телефону на тумбочке у кровати.
– Здравствуйте, я в палате 502 с Кэйдом Макаллистером, – сказала я. – Он что-нибудь ел сегодня утром?
– Мы приносили завтрак мистеру Макаллистеру час назад, он отказался есть, – ответила медсестра.
Я посмотрела на Кэйда, худого и потерянного.
– Что было на завтрак?
– Сейчас я проверю. – В голосе медсестры явно слышалась досада. Я услышала, как она шелестит бумагами. – Ах да, вот: овсянка со сливами и молоком.
– Он ненавидит овсянку, – сказала я.
– Но именно это рекомендует наш диетолог пациентам со сломанными ребрами, – ответила медсестра. – Нельзя перегружать кишечник грубой пищей. Необходимо избегать…
– Принесите ему, пожалуйста, омлет и тост, – прервала я ее. – И обязательно соус «Табаско». Он его очень любит.
– Я посмотрю, что можно сделать, – пообещала медсестра.
Через полчаса молодая женщина из кафетерия принесла поднос с едой. Она улыбнулась мне и поставила его на столик перед Кэйдом.
– Спасибо, – поблагодарила я ее.
Я сняла свитер, положила его на стул у окна, вернулась к кровати Кэйда, сняла металлический купол с тарелки. Омлет и тост. Увидев маленькую бутылочку с «Табаско», я почувствовала благодарность к персоналу, сбрызнула соусом омлет, потом потянулась за вилкой.
– Съешь кусочек. – Я предложила омлет Кэйду.
Он упрямо смотрел на какую-то невидимую точку, но меня это не остановило. Я осторожно поднесла вилку к его губам, и, словно по волшебству, он открыл рот. Кэйд проглотил кусок омлета и посмотрел на меня, ожидая следующего, будто ребенок. Я дала ему еще один кусок омлета, потом кусочек тоста. После каждого куска он пристально смотрел на меня.
– Ты снова окрепнешь, – приговаривала я. – Но ты должен есть, договорились? Ты такой тощий. – Я улыбнулась. – Ты никогда не был толстяком, но животик у тебя был. Помнишь, я еще подшучивала над этим?
Кэйд молча открывал рот навстречу каждому куску, когда вилка оказывалась у его губ. На меня снова нахлынули воспоминания. Вот мы с ним потягиваем вино на крыше моей квартиры. Вот я хожу между гостями с подносом с закусками на вечеринке, которую Кэйд устроил у себя дома в честь новой группы их фирмы. Вот мы с ним идем, держась за руки, по рынку на Пайк-плейс.
– Ты всегда любил острую еду, – продолжала я. – Честное слово, стоило мне не слишком удачно приготовить какое-то блюдо, я добавляла в него перец чили или поливала его соусом «Табаско». И тебе оно сразу казалось божественным. – Я улыбнулась, когда Кэйд съел еще кусочек омлета. – Это был мой маленький секрет.
Я поднесла стакан с водой к его губам, он отпил глоток, по-прежнему не сводя с меня глаз. Он как будто пытался заставить мозг вспомнить меня. Я поняла, что он что-то вспомнил. Каково это – ничего не помнить? Как-то раз я сама проснулась утром, все еще не придя в себя после приснившегося сна. Накануне я была на конференции риелторов в Атланте и выпила слишком много вина. Секунд десять я не понимала, кто я и где нахожусь. Как будто мой мозг временно отключился или никак не мог набрать обычную скорость. Я лежала в состоянии полной прострации.
Произойдет ли то же самое с Кэйдом? Я взяла поднос и поставила его на подоконник. В эту минуту дверь распахнулась, и вошла доктор Брэнсон.
– Доброе утро, – поздоровалась она, направляясь прямиком к Кэйду. Врач поправила капельницу, измерила ему давление и проверила другие показатели.
Она кивала в такт своим мыслям и делала записи в истории болезни. Потом доктор Брэнсон повернулась ко мне:
– Мы с коллегами пришли к выводу, что ваш друг был бы идеальным кандидатом для программы, о которой я рассказывала вам вчера. Но, к сожалению, свободных мест нет.
– О! – Я расстроилась.
– Но у меня появилась идея, – продолжала доктор Брэнсон. – Я обсудила ее с коллегами. На третьем этаже есть квартира, она еще не совсем готова, но мы ищем возможность подготовить ее для Кэйда.
– Да-да, – закивала я, – это было бы чудесно.
