Я пошел в свой кабинет, который служил лишь комнатой, где я хранил ноутбук. Комнат у меня было больше, чем вещей, которые я мог туда положить. Мне даже и ноутбук был не нужен, но Тайлер сказал, что мне необходим доступ к электронной почте и телефон получше. Мой старый телефон, номер которого был у Уиллоу, я выкинул в урну в Далласе во время остановки по пути из Хармони.
Ни электронной почты. Ни телефона. Никакого способа для нее связаться со мной, даже если бы она захотела, а я не шевельнул и пальцем, чтобы найти ее. Я полностью вычеркнул ее из своей жизни.
Я опустил голову на руки.
– Что, черт возьми, ты делаешь? – собственный голос эхом отразился от стен. – Что, черт возьми, ты
Тогда это казалось правильным. Боль была свежей и настоящей. Я терял Уиллоу, смотрел, как она выскальзывает из моих рук на премьере «Гамлета», и чувствовал, что кто-то снова и снова стреляет мне в сердце. После жизни, полной несчастий, я, наконец, нашел что-то хорошее и идеальное, и оно распалось на части. Я не смог остановить этот процесс. Поэтому я сделал единственное, что умел.
Убрался оттуда ко всем чертям и не оглядывался.
Первые месяцы были подобны агонии, но с каждым днем в стене между мной и старой жизнью и всеми в ней – Марти, Брендой, Бенни, Уиллоу – появлялось все больше кирпичей. И наконец, стена поднялась на километры толщиной в года. Я приезжал в Хармони только на похороны отца. Я оставался там, только чтобы увидеть, как его положат рядом с мамой, а затем снова уехал за стену.
Теперь она рассыпалась в песок.
«Еще не слишком поздно», – всегда говорил Марти. Но что, если это так? Что, если с ней произошло что-то ужасное?
Я открыл ноутбук и вбил имя Уиллоу Холлоуэй в «Гугл».
И вот она. Сразу же сверху страницы. Моя девочка.
Чертовы слезы жгли глаза. Отзыв из «Трибуны Хармони» на «Кукольный дом», поставленный, конечно же, в ОТХ.
– Дания, – хрипло пробормотал я, а надежда, гордость и любовь вспыхнули в груди. – Мы не уехали из Дании, не так ли, малышка?
В конце статьи размещалась фотография Уиллоу в платье с высоким воротником, словно душащим ее. Она улыбалась Лену Хостетлеру, который играет ее мужа Хельмера. Эта улыбка казалась милой и пассивной, но в глазах горел огонь. Она все еще сражалась.
Я тяжело сглотнул и захлопнул ноутбук.
– Ну вот, Пирс. Теперь ты знаешь, где она, – произнес я. – Она вернулась домой.
Я вышел из кабинета и упал на пустую королевского размера кровать. Ни одна женщина не лежала на этом роскошном предмете искусства. Когда я только приехал в Лос-Анджелес, я пытался ходить на свидания. Забыть Уиллоу и потеряться в ком-то другом. Но я сидел напротив прекрасной кандидатки и ничего не чувствовал. Ни желания. Ни интереса. Ни даже простой похоти.
«Я так сильно скучаю по ней. Я так сильно люблю ее».
В субботу последний спектакль «Кукольного дома». Я попытался побороть желание прыгнуть на следующий же самолет. Попытался игнорировать шанс оказаться в одной комнате рядом с Уиллоу. Чувство самосохранения и не знаю, что еще, все же удерживало меня. Здесь моя жизнь была пустой. Но если я вернусь в Хармони, будет ли нам что еще спасать?
«Она прекратила наши отношения сама, – напомнил я себе. – Она вычеркнула тебя из своей жизни и не сказала почему». Ни просьбы о помощи, ни второго шанса. Никакого сопротивления бредовым идеям ее отца. Она выбрала его.
Я тысячу раз прокручивал нашу последнюю сцену на премьере «Гамлета» в своей голове. Несмотря на боль и гнев, вызванные воспоминаниями, разрывающее сердце, мучительное выражение лица Уиллоу не менялось. Тем вечером я ослеп из-за своей боли и не видел этого. Но и она умирала внутри. Потому что любила меня.
«Сначала была любовь».
– Черт… – я провел руками по лицу, потом сел, вскочил и поспешил в кабинет.
Теперь, когда я знал, где она, желание увидеть ее превратилось в жуткий голод. Простая правда состояла в том, что я умру с голода без нее.
Может, она ненавидит меня или, хуже, станет игнорировать, но…
«В любом случае я увижу ее игру. И все. Начну с этого и посмотрю, что произойдет».
Я набрал Тайлера. Он ответил после второго гудка.
– Что случилось, бро? Передумал насчет вечеринки?
