Один из зрителей уже вытащил телефон, чтобы позвонить, а другой фотографировал.
Ксавьер резко повернулся ко мне.
– С тобой покончено. В Голливуде. Ты попадешь в тюрьму.
Его угрозы ничего для меня не значили. Мне нужна была Уиллоу. Больше ничто не имело значения.
Я протолкнулся через маленькую толпу, собравшуюся в ванной комнате. Ксавьер кричал мне вслед, но я шел в зал к Уиллоу.
Она сидела тихо и неподвижно за столом, словно красивая статуя. По обеим сторонам от нее находились Энджи и ее мама. Все казались взволнованными, не зная, что делать, задавая ей вопросы и не получая ответов.
Когда я оказался в десяти метрах от нее, я замедлил шаг и сделал, как советовала Брэнда. Позволил ей заметить меня. Позволил ей решить.
Уиллоу медленно подняла глаза, и наши взгляды встретились. Я замер. Внезапно стало невыносимо и дальше нести груз этих трех лет. Такой тяжелый. Все забылось, когда она встала и покинула защитный круг Энджи и ее мамы.
Я пошел к ней, и она направилась ко мне. Мы оказались лицом к лицу друг к другу.
Ее взгляд пробежался по мне, а пальцы осторожно потянулись к моей кровоточащей губе, к порезу около глаза.
– Айзек, – прошептала она.
– Привет, малышка.
Она была такой красивой. Бледной, но спокойной. Я мог бы расплакаться, потому что ее глаза не были полны гнева и ненависти, они были полны любви. Она все еще любила меня.
– Ты здесь? – прошептала она.
Я тяжело сглотнул.
– Я здесь.
На мгновение она закрыла глаза. Ее губы раскрылись со вздохом облегчения, который слышал лишь я один, но в то же время она нахмурилась. Я чувствовал, как в ней просыпаются вопросы и боль. Она все еще любила меня, но это мгновение было всего лишь началом возрождения того, что от нас осталось.
Ксавьер выскочил из туалетной комнаты, когда полиция зашла в зал. Он помахал им подойти, крича и хватаясь за горло, отчаянно жестикулируя, показывая на меня. Все повернулись и уставились на меня.
– Арестуйте этого человека. Он напал на меня в туалетной комнате. Он пытался убить меня, черт возьми.
Уиллоу спокойно оставила меня и пошла к Ксавьеру. Мне хотелось схватить ее за руку, отвести обратно в безопасное место, но я отпустил ее. Смотрел, как она встала перед Ксавьером. Она вскинула подбородок, подняла руку и дала ему звонкую пощечину.
Звук был подобен выстрелу, разнесшемуся по толпе, он вызвал ахи и приглушенные восклицания.
Голова Ксавьера откинулась назад от силы удара, и на его щеке немедленно проявился красный след руки.
– Чертова сука, – зашипел он, вызвав новые ахи. – Все кончено. С твоим драгоценным театром. Кончено. Я…
– Да, все кончено, – сказала Уиллоу, невероятно спокойным голосом. – Наконец-то. Все кончено.
Она повернулась к нему спиной и подошла ко мне. Взяла за руку и отвела к родителям и друзьям. Марти и Брэнда тоже уже были у стола. И все смотрели на нас.
– Айзек, это мои родители, Дэн и Реджина. Мама и папа, это Айзек Пирс. Три года назад он помог спасти мою жизнь. Я напилась и рассказала ему одну историю. Потом я рассказала эту же историю Энджи и Бонни. Теперь расскажу и вам. Айзек ни разу не сделал мне больно. Никогда. Вы застали его спящим в моей кровати и угрожали его арестовать. Вы хотели арестовать не того парня. Это Ксавьер. Летом перед последним классом я устроила вечеринку, когда вы были в отъезде. И на той вечеринке Ксавьер Уилкинсон изнасиловал меня.
Я смотрел, как правда срывается с ее губ. Она хранила в себе эти ядовитые слова три года, опасаясь того, как они повлияют на любимых ею людей. Лицо мамы Уиллоу побледнело. Реджина крепко зажмурилась, а затем издала тихий, полный агонии крик, бросившись к Уиллоу. Она обняла дочку.
– Ох, малышка. Ох, моя малышка. Моя милая девочка, мне так жаль…
Реджина обнимала Уиллоу, гладила по волосам, а потом отпустила, плача, и прижала руку к губам. Она все продолжала качать головой. Энджи и Бонни встали с двух сторон от Уиллоу, в то время как Ксавьер, стоящий рядом со своими родителями, подошел к нам вместе с полицией.
– Вот этот, – сказал он, показывая на меня. – Арестуйте его.
– Вы это сделали? – спросил один из полицейских, показывая на следы от пальцев на горле Ксавьера.
– Он, – ответил Ксавьер. Он повернулся к другому парню, который, как я понял, тоже находился в туалетной комнате. – Вы видели, да?
Мужчина кивнул.
– Он прижал его к полу.
Полицейский посмотрел на мое побитое и окровавленное лицо, распухшие костяшки и кивнул другому офицеру. Они развернули меня и завели руки за спину.
Со всех сторон послышались беспорядочные крики.
– Что вы делаете? – воскликнула Энджи. – Айзек защищал Уиллоу. Не он…
Марти поднял руки, призывая к спокойствию.
– Подождите секунду, господа…
Поверх шума раздался голос Росса Уилкинсона.
– Дэниел, что, ради бога, здесь происходит?
Дэн Холлоуэй не ответил, но медленно развернулся и посмотрел на Ксавьера.
На лице Ксавьера, словно солнечный ожог, виднелся след от пощечины Уиллоу. След на его коже в форме ее ладони, ярко-красный, видный всем.
Во вспышке движения Дэн вышел из оцепенения и повалил Ксавьера на землю, опрокинув два стула и пошатнув стол. Ваза опрокинулась.
