– Не все парни придурки, – сказала она. – В действительности большинство парней явно не придурки, – она поджала губы, раздумывая. – Конечно же, есть парни где-то посередине, которые не считают, что они придурки. Но просто общество не смогло объяснить им, что делает человека придурком. – Она выпрямилась и поискала ручку. – Мне нужно записать это для моего блога.
Я покачала головой, смеясь.
– Ты спасешь мир, Энджи.
– Факт, – сказала она. Она оглядела меня и сощурилась. – Боже, Холлоуэй, ты практически сияешь.
«Потому что мой свет возвращается», – подумала я.
– Клянусь богом, Энджи, я никогда не думала, что буду так себя чувствовать.
– Счастливой?
– Нормальной. Типа у меня есть будущее, где я могу быть такой, как другие девушки.
Улыбка Энджи чуть померкла.
– Значит ли это, что планы Айзека изменились?
Я нахмурилась.
– Нет. Я этого не хочу.
Она бросила на меня многозначительный взгляд.
– Серьезно. Кончено, будет плохо, когда он уедет, но ему нужно ехать. Ради себя. Он добьется огромного успеха, и мы пробудем в разлуке не так долго. В июле мне исполнится восемнадцать, и тогда я смогу быть с ним, сколько захочу. Мои родители могут засунуть свои ужасные предубеждения себе в задницу.
– Но он ненавидит Хармони, а ты любишь его. Это не будет проблемой?
– Не знаю, ясно? – сказала я, чувствуя, что ощетиниваюсь. – Разве я не могу насладиться этим маленьким мгновением счастья сейчас? Ты знаешь, каково это, когда мужчина касается меня и целует. Я думала, что эта часть моей жизни закончилась, но нет. Я думала, что Ксавьер приедет в Индиану через несколько недель, но нет. Все идет очень хорошо. У меня нет причин считать, что так не может продолжаться.
Мистер Полсон поздоровался и начал нудно рассказывать о поэтическом задании на следующую неделю.
Энджи наклонилась, чтобы шепнуть.
– Думаю, отпустить его – разумное решение. Я это уважаю. Просто я не знаю…
– Что?
– Готова ли ты к тому, насколько больно это может быть.
Тем днем я сидела на королевского размера кровати родителей, в то время как мама упаковывала одежду в чемодан от «Луи Виттон». Папа входил в гардеробную и выходил из нее, нагруженный галстуками и рубашками.
– Помните, премьера в пятницу, – сказала я, вырывая ворсинку из одеяла.
– Не драматизируй, милая, – сказал папа. – Мы уезжаем лишь на неделю. Мы вернемся к твоему великому открытию.
– Премьере, – поправила я. – Почему вам нужно уезжать на целую неделю? Я думала, что вечеринка всего на один вечер.
– Росс Уилкинсон попросил меня остаться на несколько дней, чтобы проконсультироваться по важному проекту.
– И ты просто запрыгиваешь на самолет и летишь?
– Твой отец незаменим и важен для Росса, – сказала мама. – Незаменимые люди прыгают на самолеты.
В голосе мамы звучал скрытый сарказм, и папа уловил это. Напряжение между ними всегда возрастало, когда они говорили о Россе Уилкинсоне. Мне он напоминал плохого хозяина собаки, который ненавидел собак. Он дергал за папин ошейник, таская его повсюду, размахивая косточками, пользуясь его верностью, чтобы вытащить его из Нью-Йорка. Возможно, зарплата того и стоила. Но мне все равно не казалось, что папа незаменим. Скорее, он мальчик на побегушках Уилкинсона, и все в комнате знали об этом.
Мама помахала пальцем перед моим носом.
– Никаких вечеринок. Никаких парней.
Оба предложения словно ударили меня в живот.
– Нет, – тихо сказала я – Больше никаких вечеринок.
Папа встал надо мной, завязывая галстук.
– Ты говорила с Джастином Бейкером в последнее время? Мне он показался достойным молодым человеком.
«Который впадает в ярость и душит коллег по сцене?»
– Я не интересуюсь Джастином, – сказала я. – Я никем не интересуюсь.
Папа что-то проворчал.
– Знаешь, одна из моих задач здесь проверить нерадивых хозяев франшизы. Некоторые из них опаздывают с выплатами, но заправка Чарльза Пирса в Калхерне – худшее из виденного мной.
– Пап…
– Он столько задолжал Wexx, что даже банкротство ему не поможет. Юристы считают, что у нас есть весомый повод для судебного дела.
Я пыталась успокоиться, но не могла.
– Вау, папа. Гигантская мультикомпания с миллиардами долларов размазывает кулаком маленького человека. Ты должен гордиться собой.
Я поднялась, чтобы уйти, но папа схватил меня за руку.
– Эй, во-первых, не разговаривай со мной так, – сказал он суровым тоном. – Во-вторых, я хочу, чтобы ты об этом подумала. Как плохое решение приводит к подобным ситуациям. Никто не заставлял Чарльза Пирса пропивать свой бизнес, а также часть моего бизнеса. В этом мире те, с кем ты общаешься, говорят о тебе больше, чем все остальное. А в этом городе твой круг общения влияет на нашу семью. Помни об этом.
Он отпустил меня, и двадцать минут спустя родители уже направлялись к двери.
Мама поцеловала меня в щеку.
– Веди себя хорошо, – сказала она, а потом прошептала мне на ухо: – Пожалуйста.
Папа обернулся, стоя у парадной двери.
– Хочу напомнить, Уиллоу, что мы с твоей мамой доверяем тебе. Если ты подорвешь это доверие, ты серьезно навредишь нашим отношением. Понимаешь?
– Да, папа, – сказала я, потирая руку. – Ясно и четко.
