– Уиллоу? – произнесла Энджи, когда вместе с Фордами подошла к нам. – Мне нужно вернуться в школу. Ты поедешь?
Айзек поднял голову.
– Езжай, малышка. Здесь ничего не поделаешь, можно только ждать.
– Я хочу остаться с тобой…
– Если твой папа узнает, что ты пропускаешь школу ради того, чтобы быть со мной, все станет только хуже, – он покачал головой. – Со мной все будет хорошо.
– Мы останемся с ним, – мягко сказал Мартин.
– Ладно, – на мгновение я прижалась щекой к плечу Айзека, а затем поцеловала его в уголок губ. – Скоро увидимся. Позвони или напиши, если будут новости.
– Хорошо.
Я ушла вместе с Энджи. В животе все завязывалось узлами.
– Он в безопасности, милая, – сказала Энджи, пока мы ждали лифта. – И в школе мы скажем… что-нибудь. Мама поможет.
– Спасибо, Энджи, – ответила я. – Ты права. Он в безопасности. Только это и имеет значение.
Лифт остановился на первом этаже. Там его ждали двое мужчин с портфелями. Они отошли в сторону, когда мы выходили, и я заметила блеск крошечной булавки для галстука. Оранжевая W с золотой каймой. С самого детства я видела ее миллион раз среди канцелярских вещей папы, на заставке его компьютера, на каждом письме.
Внезапно мне показалось, что Айзек вовсе не в безопасности.
Я пережила последние часы школы и поехала на велосипеде в пустой дом. Родители должны были вернуться через несколько дней. Мне не хотелось думать, что папа вернется и услышит новости о взрыве. И у него появится еще больше причин ненавидеть Айзека.
Я плюхнулась на диван, заказала пиццу и включила новости. Все местные каналы рассказывали о пожаре. Я просмотрела вчерашний репортаж о горящем инферно на фоне ночного неба. Потом показали сцену с дневных съемок. Представители Wexx бродили вокруг разорванной почерневшей скорлупы своей бывшей заправки.
Репортер, красивая брюнетка, брала интервью у одного из представителей Wexx, который сказал, что заправка Пирса была проблемной уже долгое время, и компания не исключала поджог.
В отвращении я выключила телевизор, а затем проверила, нет ли сообщений от Айзека. Ничего. Он снова молчал. Это была его версия маленьких черных крестиков.
Я написала ему:
Как твой папа? Как ты?
Нет ответа. Сообщение оставалось «отправленным», но не «прочитанным», как бы долго я на него ни смотрела.
Я свернулась калачиком на диване, ела пиццу и ждала. Я поспала урывками и проснулась от входящего сообщения. На часах было 23:36.
Он все еще в реанимационном отделении, – писал Айзек. – Я устал. Люди из Wexx пробыли здесь несколько часов.
Пауза, потом новое сообщение.
Все плохо.
Приезжай, – написала я.
Твоим родителям это так понравится.
Их не будет в городе до завтрашнего вечера.
Не думаю, что это хорошая идея.
Почему нет?
Ты знаешь, почему нет.
Просто поспать.
Хотелось бы, – написал он.
Не хочу, чтобы ты оставался сегодня один.
Еще одна длинная пауза:
Хорошо.
Спустя двадцать минут в заднюю дверь постучали. Я сняла систему сигнализации и открыла застекленную дверь. Там стоял Айзек, ссутулившись, засунув руки в карманы толстовки. Он казался таким юным, что у меня защемило сердце. Было так легко забыть, что ему всего девятнадцать.
– Я припарковался на соседней улице, – сказал он. – Никто не увидит.
Из-за этих слов мое сердце вновь заболело. Еще одна пощечина ему, стыд, что он терпел без вины. Я открыла дверь шире, чтобы он мог зайти внутрь. Он напоминал вора в ювелирном магазине. Взгляд блуждал по дому, словно он был уверен, что мои родители в любую секунду выскочат и схватят его.
– У тебя милый дом, – сказал Айзек, когда я повела его через кухню в семейную гостиную. Он снова все осмотрел, а потом вернулся ко мне. Его плечи расслабились, когда он увидел мои пижамные шорты и бейсбольного типа кофту для сна, белую с розовыми рукавами.
– Мне не стоило приходить.
Я ничего не ответила, но схватила его за толстовку и притянула к себе. Он обнял меня, и мы долго так простояли.
– Мне это было нужно, – наконец сказал он. – Ты была нужна.
– Ты голоден? – спросила я, прижимаясь к его груди. – У меня есть пицца.
Он покачал головой. Я проследила за его взглядом до каминной полки, на которой стояла награда за хорошую работу папы: Большой стеклянный символ Wexx.
– Мне нужно идти, – сказал Айзек.
И я должна была позволить ему это сделать.
– Останься, – сказала я. – Поговори со мной. Что там с представителями Wexx?
Айзек секунду колебался, а потом тяжело опустился на диван и потер глаза.
