«Да, – подумала я. – Тот мальчик. Который для меня все».
– Да, он был здесь, – сказала я грубовато, несмотря на то, что сердце колотилось в груди. – Джастин Бейкер. У меня здесь был Джастин Бейкер. Это все меняет? Теперь все хорошо? Здорово, тогда я иду спать.
Я собралась встать, но папа навис надо мной.
– Садись. Обратно.
Я села.
– Что такое, милая? – спросила мама. – Джастин? Он кажется таким милым…
И что-то во мне сломалось. Дамбу прорвало. Все эти секреты и ложь вырвались из меня, а усталость проникла внутрь. Я устала прятать Айзека, устала стыдиться его, устала слушать предубеждения родителей против него. Мне не нравилась надежда в глазах мамы, что это был Джастин. Взгляд отца, словно он размышлял, мог ли он заподозрить не того… Я упала с обрыва в быстрый поток внизу.
– Вы лицемеры, – выплюнула я. – Вам все равно, что меня мог трахать парень под вашей крышей. Вам только важно, правильный ли это был парень.
– Уиллоу, – голос отца был подобен горящему фитилю, который вот-вот взорвется.
– Айзек не просто «тот парень». Он – единственный. Он хорошо ко мне относится, вы и представить не можете…
– Я не хочу ничего представлять, – крикнул папа. – Ему девятнадцать. Тебе семнадцать. Ты ребенок. Я мог бы арестовать его за совращение несовершеннолетней.
Кровь отхлынула от моего лица, а тело показалось тяжелым, бескостным.
Это непроизносимое слово, которым я никак не могла заклеймить Ксавьера. Теперь отец заклеймил им Айзека. Казалось, меня сейчас вырвет.
– Нет, – сказала я семье. – Он этого не делал. Он никогда…
– Он пришел сюда, пока нас не было в городе, и вышел из твоей комнаты в четыре утра, но ничего не произошло?
– О боже, Уиллоу, – застонав, мама осела на стул рядом с диваном.
Мой взгляд метался между папой и мамой.
– Что с вами двумя не так? Почему вы такие злые?
– Знаешь, почему нам пришлось сократить поездку? – спросил папа. – Потому что из-за отца этого парня компания попала в новости. Наши аукционеры узнали о дегенератах-владельцах франшизы заправок Wexx. Моя работа – и причина, по которой нас сюда отправили, – заключается в том, чтобы разобраться с беспорядком, в который превратили бизнес подобные Чарльзу Пирсу. Он взял наше имя и логотип, измазал его дерьмом, а затем поджег. А теперь и его сын, выгнанный из старшей школы, трахает мою дочь под моей крышей?
– Дэниел, – сказала мама, побледнев. – Подожди секунду…
Папа резко повернулся к ней.
– Нет, не буду ждать. Тебе все это нравится? Что ты делала каждый день, пока она была на репетициях? Ты позволила этому произойти.
– Нет, папа, поверь мне, – закричала я. – Он хорошо ко мне относится. Он…
– Замолчи!
Я дрожала от страха, сидя на диване. Никогда еще я не видела его в такой ярости. Вены пульсировали на его шее.
– Ты встречалась с ним. Все это время. Выставляла меня дураком. Врала мне в лицо каждый раз, когда мы говорили.
Вспышка голубых и красных огней осветила окна. Глаза мамы расширились, и она опустила голову на руки.
– Боже, полиция. Что скажут наши соседи?
Я вся похолодела. Полиция. Айзека могут арестовать. Не будет премьеры «Гамлета». Никаких агентов по поискам талантов, которые дали бы ему шанс на лучшую жизнь.
– Отлично, – сказал отец. – Мы расскажем им, что произошло. Или, возможно, они его уже поймали.
– Рассказывать нечего, – сказала я. – Он спал в моей кровати, но на этом все. Мы просто спали.
– Перестань мне лгать, – сказал отец. – Или мы можем позволить копам обыскать твою спальню на предмет доказательств, что он тебя обесчестил под моей крышей?
Когда папа пошел открыть дверь, я взглянула на маму, застывшую, словно статуя, с бледным лицом. Лишь ее ногти стучали по ручке кресла.
Я уставилась на отца, дрожа всем телом, а потом со слезами обратилась к маме.
– Мам?..
– Ты должна понимать, – сказала она. – Он под таким давлением.
– Он ведет себя, как маньяк.
– Это не его вина. Знаешь, каким он становится, когда думает, что с ним не считаются. Мы только что узнали… – она прижала пальцы к губам.
– Мам, что? – я тяжело сглотнула. – О чем вы узнали?
Папа внесся обратно в гостиную с двумя полицейскими. Один был высоким, другой низким, и оба пугали размером и формой. У того, что повыше, на значке было написано «Мерфи», у второго «Андервуд». На бедре у них с одной стороны висели пистолеты, а с другой – дубинки. Их взгляды скользнули по мне вверх и вниз, отмечая мои короткие шорты, кофту без бюстгальтера. Эти двое мужчин прижали меня к дивану своей нависающей массой и пристальными взглядами.
Папа скрестил руки на груди и сказал:
– Миссис Чэмберс, соседка, видела, как молодой человек покинул наш дом через заднюю дверь. Она вызвала полицию, решив, что к нам вломились.
Я собралась с духом.
– Зачем она следила за нашим домом посреди ночи?
– Она услышала ссору твоих родителей, юная леди, – сказал Мерфи. – Хочешь рассказать нам, что произошло здесь сегодня ночью?
– И лучше рассказать правду.
– Ничего не произошло, – ответила я. – Мы спали. Вот и вся правда. Почему в это так трудно поверить, папа?
– Потому что он…
