– Софи? – откашлявшись, произносит она.
– Что?
– А я дружила с Брук Сэдлер. Ее недавно убили. Она работала в «Анексе».
– О, не знала, что вы были подругами, – говорю я, поглаживая шелковистые волосы сестры.
– Я даже помогла ей устроиться на работу. Попросила Роба о собеседовании. Ее взяли помощником финансового директора… Знаешь, Брук говорила, что встречается с мужчиной, который ради нее обещал бросить жену. Может, мне надо пойти в полицию? Вдруг этот человек как-то связан с ее убийством?
И вновь я вынуждена защищать Роба.
– Не думаю, что ее поклонник убил всех этих женщин. – В мозг врывается воспоминание о подсмотренной в кабинете Роба сцене, когда он пригвоздил Брук за горло к стене. – К тому же в полиции наверняка знают, что она с кем-то встречалась.
Кэссиди смотрит на меня и согласно кивает.
– Помнишь, как Анджело упек меня в больницу?
– Да. – Никогда не забуду ее разбитое лицо в синяках.
– Когда он накинул мне на горло ремень, я поняла, что умираю… Вспомнить страшно… – Ее голос дрожит. – Интересно, чувствовала ли Брук то же самое? Перехватило ли у нее дыхание? – Кэсси глотает подступающие слезы, вот-вот заплачет. – Это был такой ужас… – Плач прерывает слова. Она вновь кладет голову мне на колени.
Я глажу ее по волосам, приговаривая: «Ш-ш-ш».
– Думаю, она ничего не почувствовала, дорогая. – Я повторяю те же фразы, которые произносила во время нашего разговора о гибели мамы и папы. Тогда Кэссиди несколько месяцев преследовали кошмары о муках мамы и папы, сбитых пьяным водителем. – Думаю, она просто спокойно заснула.
Кэссиди поднимает голову и, глядя широко раскрытыми заплаканными глазами, говорит:
– Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, Кэсси.
Некоторое время мы сидим в тишине. Я продолжаю гладить ее по голове и напеваю ирландскую колыбельную, которую в детстве пела мама.
Мама пела ее нежным ангельским голосом. Ах, как бы по-другому сложилась судьба, будь она жива!
Гладя Кэссиди по волосам, погружаюсь в думы: представляю, как Брук, работая в приемной финансового директора, расхаживала модельной походкой по главному офису, то и дело попадаясь Робу на глаза. Меня переполняет ревность при мысли о начале их романа. Сначала они смотрели друг на друга дольше обычного, затем последовали неслучайные «случайные» прикосновения, в итоге все обернулось поиском причин подольше остаться вместе в офисе, а дальше – встречи вне работы. Меня трясет при мысли, что Роб и нанял ее с перспективой затащить в постель.
Он скрыл от меня, что убитая – их сотрудница, не говоря о том, что знал ее лично. Они не только встречались как любовники, он видел ее каждый день на работе…
Посидев еще немного, Кэссиди поднимается и вытирает рукавом остатки слез.
– Я договорилась поужинать с друзьями, так что пойду, – сообщает она, потягиваясь.
Я тоже встаю, мы крепко обнимаемся; я не отпускаю, пока она первая не прерывает объятия. Несу пустую кофейную чашку на кухню, сестра не спускает с меня глаз.
Как только я ставлю чашку в раковину, Кэссиди начинает разговор, из-за которого приехала.
– Софи? Я тут нашла… есть классная платформа в интернете, называется «Лайф-Сент», там можно продавать разные полезные штуки. Я могла бы выставить свои товары, а став руководителем группы, помогать с продажами другим. Шикарный опыт получу, а если продам много, может, и на отпуск заработаю.
Я киваю, ожидая окончания «презентации».
Она так и скачет, взволнованно объясняя, какие преимущества сулит вступление в компанию сетевого маркетинга, на котором она помешалась.
– Мне нужно всего-то пятьсот пятьдесят долларов, чтобы стать тренд-лидером. Только деньги нужны пораньше, и я уже перейду на ступень выше. Просто у меня сейчас нет нужной суммы…
– То есть ты хочешь занять пятьсот пятьдесят долларов?
Она застенчиво кивает.
– А еще одолжи, пожалуйста, костюм Женщины-кошки на Хеллоуин. Хочу выглядеть замур-р-р-чательно.
– Уверена, что он тебе впору? – игриво спрашиваю я, демонстративно оглядывая Кэссиди сзади.
– Конечно. Когда тебе его шили, ты была точь-в-точь как я, – сестра оглаживает руками переход от талии к бедрам в форме песочных часов.
– Ладно, я за чековой книжкой… Где шкаф, ты знаешь.
Она визжит от радости и накидывается на меня с поцелуями.
Сестренку я обожаю. Она мне как дочка. Зачем ей правда о моей жизни? Если рассказать, она с ума сойдет от беспокойства. Порой недомолвка предпочтительнее истины.
Я с улыбкой выписываю чек, зная, как это разозлит Роба.
Кэссиди горячо благодарит меня, после чего мы идем к ее машине. На заднем стекле замечаю наклейку рок-группы, которая нравится ее парню. К сожалению, Кэссиди неизменно подражает своим парням в симпатиях и антипатиях, которые меняются с завидной регулярностью, как и сами кавалеры.
Между тем я понятия не имела, что она была дружна с Брук. Того и гляди вляпается в неприятности…
