Лазутчик тоже понял свою оплошность, заметив, как изменилось к нему отношение хозяина после того, как он отказался от картофеля. И в самом деле, кто же может поверить, что голодный человек, не евший целый день, откажется от еды. И все же провокатор продолжал играть свою роль.
— А партизаны были у вас? — спросил он.
Кучавик насторожился.
— Нет, партизан я не встречал.
— Как жалко, а я ведь хочу попасть к ним.
— Если вы этого хотите, то ищите их в лесу, а не здесь, — ответил Кучавик.
Несмотря на это, лазутчику все же удалось кое о чем разнюхать. Правда, он узнал о посещении деревни партизанами не от Кучавика, а от других местных жителей, но в общем это положения не меняло.
С этими данными на второй день лазутчик спешил к Гольфу Курту. Тот ожидал агента с нетерпением, куря сигарету за сигаретой. Он очень волновался: ведь от успеха операции зависела его карьера. Гольф хорошо понимал слова шефа, что только после уничтожения советских парашютистов будет решен столь затянувшийся вопрос о продвижении его по должности. Он уже представил себя в чине подполковника, и не просто сотрудника гестапо, а начальника.
— Где вы бродите так долго? — набросился он с ругательствами на вошедшего. Тот, словно не замечая ярости своего шефа, стал докладывать. Гольф замолк, с интересом прислушиваясь к каждому слову лазутчика.
Когда тот закончил, глаза гестаповца снова начали наливаться кровью, и вдруг он истерически закричал:
— Но где же, где парашютисты?
На этот вопрос лазутчик ему ответить не смог.
Гольф разразился еще более отборной руганью, стал стучать по столу и наконец хлестнул несколько раз агента по щекам.
«Вот и служи им», — думал про себя лазутчик.
На следующий день в Магале был направлен отряд карателей.
Ворвавшись в дом Кучавика, они долго пытали его, после чего связали и отправили к Гольфу Курту. По дороге Кучавик видел подожженные дома и толпы бредущих жителей — стариков, женщин с детьми. В гестапо от него и позже ничего не добились и, продержав три дня, выпустили. После этого мы потеряли с ним связь. Но до сих пор все из нас, кто остался жить, с большой теплотой вспоминают об этом скромном, простом словаке, человеке большой души и горячего сердца, фамилия которого Кучавик.
Над заснеженным лесом в разрывах серых туч медленно плыла яркая полная луна. Сказочно искрились разукрашенные снегом ветви деревьев.
Войдя в селение, Йошка Заяц свернул с дороги и направился к одному из домов. Рудольф Янушек следовал за ним.
Заяц зашел во двор и постучал в окно.
— Кто там? — послышался женский голос.
— Открой, Анна, это я, — ответил Йошка. — Ян дома?
— С той ночи, как вы разошлись, не приходил, — взволнованно ответила женщина, открывая.
— Это жена нашего товарища Чубона, о котором я вам рассказывал, — сказал Заяц.
— Я сейчас зажгу огонь, — засуетилась молодая хозяйка.
— Не надо, Анна, не то время. Мы очень устали. Может, чем-нибудь накормишь нас?
Анна Чубон провела гостей на кухню, поставила на стол кувшин с молоком и хлеб.
После того как гости насытились, Анна провела их в отдельную комнату и указала, где можно отдохнуть.
«Похоже на то, что я попал к друзьям», — подумал Янушек. С минуту он посидел, потом подошел к двери и запер ее на ключ. Снял сапоги и, не раздеваясь, прилег на кровать.
Под утро пришел усталый Ян Чубон.
— У нас гости, — шепнула ему Анна. — Йошка с каким-то незнакомым человеком. Огня не велел зажигать, и я его не рассмотрела. Говорит по-нашему.
Чубон сразу же направился в горницу, где спал Йошка, и разбудил его.
— Это ты, Ян? — поднялся Йошка. — Вот хорошо, что ты пришел. Я нашел их, Ян. Один из них отдыхает там, в комнате.
И Заяц взволнованно рассказал Чубону о том, как он нашел парашютистов.
— Вот, посмотри! — торжествующе вытащил он из кармана коробку московских папирос. — Мне подарили. Возьми одну, а эти будем своим показывать.
— Так говоришь, закрылся в комнате на ключ?
— Да, запер дверь.
— Значит, не доверяет нам еще, — задумчиво проговорил Чубон. — А теперь спать — пару часиков можно еще отдохнуть.
…Янушек проснулся от отчаянного лая собаки. Потом послышался громкий и настойчивый стук в дверь. Грубый голос на немецком языке требовал открыть дверь.
«Предатель!» — мелькнула у Янушека мысль. Он молниеносно натянул сапоги, оделся и приготовился к самому худшему.
Немцы продолжали стучать. Анна металась по комнате, не зная, что делать. Проснулись дети.
Услышав плач ребенка, немцы перестали стучать.
— Бегите через окно в кухне, — прошептал Йошке Чубон.
Йошка бросился к комнате, где находился Янушек.
— Откройте, это я.
Он прислушался и потянул к себе ручку. Дверь оказалась незапертой. В комнате было пусто.
Йошка шмыгнул под кровать. Напротив лежал с гранатой и пистолетом в руках Янушек. Глаза их встретились.
Анна, дрожа от страха, открывала непослушными руками дверь. За ее спиной стоял муж в одном белье, с ребенком на руках.
— Почему так долго не открывали?
— Засиделись с вечера, уснули крепко, — пролепетала Анна.
— Показывай дом!
Солдат оттолкнул хозяев и прошел в помещение. За ним последовал и его спутник.
