В расположение партизанского отряда Шурляк прибыл около часа ночи, усталый, оборванный и исцарапанный. Через несколько минут он уже сидел в домике лесника и докладывал о проведенной боевой операции. Обычно веселый и беззаботный, Шурляк был теперь суров. Рассказывая об аресте граждан в Долгом Поле, он смотрел на меня потемневшими глазами, в которых стояла боль за своих земляков, загнанных фашистами в застенки.
Я разбудил комиссара, вызвал командира роты Андрея Гронца. Возле штабного домика был построен взвод партизан, которым мы поручили освободить граждан, задержанных фашистами в Долгом Поле.
Старшим был назначен Андрей Гронец. Когда я вышел, партизаны, прислонившись друг к другу, тихо пели знакомую нам словацкую песню:
Я присоединился к ним, и мы все вместе продолжали напевать эту наивную и чистую, как горный ручей, народную мелодию. Эта песня стала уже в нашем отряде как бы символом дружбы, боевого братства. Куда бы ни шли на задание партизаны, они обязательно перед выходом пели ее.
Дорогу указывал Шурляк, успевший за это время переодеться и поесть. Он ни минуты не спал, однако усталости не чувствовал, неутомимо пробираясь знакомой уже дорогой.
Взвод подошел к Долгому Полю под утро. Партизаны остановились на опушке вблизи дома Бадуры. Гронец подал команду «на привал», а сам вместе с Шурляком направился в дом.
Бадура очень обрадовался их приходу и повел в квартиру. Там был один лишь Чубон. Немчак и Войтило вместе с местными подпольщиками и партизанами Михаила Савельева еще ночью пошли в разведку.
Пока привели себя в порядок и немного передохнули после тяжелой дороги, на дворе совсем рассвело. Ветер притих, однако метель все еще продолжалась.
Фашисты согнали мирных жителей во двор дома, в котором помещалась жандармерия. Еще вчера они объявили, что за каждого убитого гитлеровца повесят десять задержанных.
Всю ночь жандармы вместе с гитлеровцами рыскали по городу, хватая всех подозреваемых и бросая за решетку в качестве заложников стариков, детей и женщин.
По предложению местного попа Эрнста Фанговича гитлеровцы стали менять стариков и детей на скот. Жители тащили фашистам последних коров взамен отцов, дедов и детей, чтобы спасти им жизнь. В селении слышались выстрелы, женский и детский плач, крики жандармов.
Вскоре возвратились Немчак и Войтило.
— Я так и знал, что вы придете! — сияя, сказал Немчак и крепко сжал могучую руку Гронца.
Разведкой было установлено, что фашисты задумали угнать задержанных в город Жилина. Для этого дополнительно был вызван отряд гитлеровцев. Людей загнали в полуразрушенный сарай, где они мучились всю ночь. Необходимо было действовать. Гронец представил план боевой операции.
Войтиле, Бадуре и местным подпольщикам было поручено прервать телефонную связь. Они сразу же отправились на выполнение этого задания. Все остальные ушли в лес, где расположился взвод.
Настало раннее морозное утро. Небо было затянуто тучами, однако на востоке синели клочки чистого неба.
Взвод Гронца направился к дому, где находилась жандармерия. Возле ворот стояли часовые.
Незаметно подкравшись к ним, партизаны повалили их в снег и разоружили. Перепуганные до полусмерти, фашисты не проронили ни одного звука. Тем временем Гронец и остальные партизаны ринулись к помещению жандармерии. В окна и в дверь дома посыпались гранаты, загремели взрывы.
С криком «ура» партизаны ворвались в помещение. Быстрота и внезапность сыграли свою роль. Немцы спросонку так и не разобрали, в чем дело.
Партизаны уже успели захватить их вооружение, в доме слышались выстрелы. Фашистские палачи понесли заслуженную кару.
Чубон и Свитек забежали в сарай, где, съежившись от холода, стояла толпа народа.
— Вы освобождены! — крикнул им Чубон. Пленники поняли его слова не сразу. Слишком невероятным показался их смысл для людей, свыкшихся с мыслью о неминуемой гибели.
— Расходитесь по домам!
Первыми к нему подбежали подпольщики и молодые парни.
— Вооружайтесь, — крикнул Чубон, показывая рукой на помещение жандармерии, откуда еще доносились выстрелы. Затем он сам забежал в помещение и вынес несколько винтовок.
Мужчины бросились за ним, возвращаясь с автоматами, винтовками и гранатами.
Старики, женщины и дети расходились по домам.
Вдруг Немчак заметил, как из соседнего дома выбежало около десяти гитлеровских солдат, направившись к лесу. Партизаны ударили по ним из пулеметов. Только нескольким удалось достичь леса и скрыться между деревьями.
— Они сообщат, и сюда придут каратели! — испуганно сказал кто-то.
— Будем обороняться! — звонко ответил какой-то молодой юноша с автоматом в руках.
Люди реагировали на обстановку по-разному.
Партизаны собрались возле дома жандармерии. Теперь их оказалось около шестидесяти человек, все были вооружены.
