Пока автобус полз от городка к городку Средней Англии в тугом и запинавшемся дорожном потоке выходного дня, Софи думала — и старалась не думать — о ночи четверга на Фриульских островах. Ощущение воды на коже. Узор звезд в ночном небе. Путешествие на залитом луной пароме обратно в Марсель, на открытой верхней палубе, бедро Эдама в нежном соприкосновении с ее бедром. А следом она слышала в голове голос Нахид — вечером свадьбы Софи, за столом в шатре, как она говорила о вождении и о том, что «каждые несколько минут приезжаешь к очередному перекрестку, и нужно выбирать. И каждый выбор потенциально способен изменить твою жизнь».
Когда она заковыляла на холм с вокзала Нью-стрит к Сентенари-сквер, волоча за собой чемодан, груженный грязным бельем, марсельским магнитом на холодильник и сувенирной бутылкой пастиса, было четыре часа дня. Тучи сделались гуще, темнее, плотнее прежнего, и незавершенный скелет новой Библиотеки Бирмингема высился над Софи. У них в квартире уже горел свет. Иэн стоял у окна, высматривал ее.
В девять вечера в пятницу 27 июля 2012 года:
Софи и Иэн сидели на диване у себя в квартире и смотрели по телевизору церемонию открытия Олимпийских игр.
Колин Тракаллей был один у себя дома в Реднэле, сидел в кресле и смотрел по телевизору церемонию открытия Олимпийских игр.
Хелена Коулмен была одна у себя дома в Кёрнел-Магне, сидела в кресле и смотрела по телевизору церемонию открытия Олимпийских игр.
Филип и Кэрол Чейз вместе с сыном Филипа Патриком и его женой Мэнди сидели в гостиной их дома в Кингз-хит, у каждого порция китайской еды на вынос, и смотрели по телевизору церемонию открытия Олимпийских игр.
Соан Адитья был один у себя в квартире в Клэпэме, лежал на диване, смотрел по телевизору церемонию открытия Олимпийских игр и писал об этом СМС своим друзьям.
Кристофер и Лоис Поттер в арендованном домике, дикарями в отпуске в Озерном крае, смотрели по телевизору церемонию открытия Олимпийских игр.
Дуг Андертон, его дочь Кориандр и сын Рэнулф сидели по разным комнатам в доме в Челси и смотрели каждый по своему телевизору открытие Олимпийских игр.
Бенджамин был один у себя на мельнице, сидел за столом в кабинете, сокращал и переписывал роман, попутно слушая струнный квартет Артюра Онеггера[47].
Софи на это конкретное зрелище больших надежд не возлагала. В той же мере, в какой Иэна инстинктивно тянуло к чему угодно, связанному со спортом, ее это все инстинктивно отталкивало. Для нее не имело особого значения, что Лондон принимает у себя Олимпийские игры 2012 года, а теперь, когда она там не жила, значило это еще меньше. Когда началась трансляция, Софи демонстративно держала на коленях открытую книгу («Граф Монте-Кристо» на самом деле — она взялась его перечитывать): не слишком деликатный способ показать, что она готова составить Иэну компанию, пока он смотрит телевизор, но внимания этому уделять не собирается. Решила, что три часа под военную музыку сплошь мужчины в трико и шортах будут нарезать круги по стадиону, а королева станет махать всем рукой.
— Даже Дэнни Бойл[48] не способен сделать это интересным, — сказала она.
Но ошиблась. Церемония началась с двухминутного фильма: ускоренное путешествие вдоль Темзы от самого истока до сердца Лондона. Камера мчала над поверхностью воды под стремительную, пульсирующую электронную музыку, миновала трех персонажей из «Ветра в ивах», в звуковую дорожку затесались фрагменты из «Боже, храни королеву» «Секс Пистолз» и из заглавного мотива «Жителей Ист-Энда»[49], и тут у Софи взыграл академический интерес. Она осознала, что смонтировано тут все по-умному, можно ждать множество интертекстуальных отсылок.
— А почему над электростанцией Бэттерси розовая свинья летает? — спросила она Иэна.
— Чтоб я знал, — отозвался он.
— Поняли, что это означает, да? — спросил Филип с восторгом, показывая на экран палочкой для еды. — Это отсылка к «Пинк Флойд». «Животные». Альбом 1977 года.
— Ты один это можешь знать, — сказала Кэрол.
— Я — и еще несколько миллионов людей, — отозвался он, пронзая палочкой креветочный шарик. Музыкальное невежество жены его иногда тревожило.
Хелена сочла видео в начале открытия слишком путаным и суетливым. Понадеялась, что не все будет дальше такое же. Но несколько расслабилась, когда в следующей части показали четыре разных хора, из каждой территории Великобритании, и каждый пел свой гимн. На стадионе мальчик исполнял сольную версию «Иерусалима»[50] — совершенно чудесным голосом, а сцены сельской жизни, изображаемые на арене, смотрелись очень покойно и очаровательно. Затем появилось множество дилижансов, они привезли актеров, наряженных викторианскими промышленниками, и волосы у Хелены на загривке вновь начали вставать дыбом. Нескольких предпринимателей играли черные актеры. Вот зачем
— Ух ты…
Соан заметил, что та часть церемонии, где появлялись промышленники, называлась «Светопреставление». Он тут же настрочил СМС Софи:
