Арабские корни звучат в названиях и многих других мест Сицилии. Только в окрестностях Сиракуз, если взглянуть на дорожные указатели, надписи на автобусах и туристические проспекты, можно прочитать: Кассаро («каср» — «замок»), Мелилли («малила» — «уставшая»), Бушеми («абу шами» — букв, «отец сирийца»), Марцамеми («марс амами» — «передний», т. е. «выдвинутый в море», «порт»). Есть здесь и долинa Сан-Мауро (св. Мавра). На западе таких наименований еще больше. Итальянский востоковед Микеле Амари считает, что ныне на Сицилии арабское происхождение имеют 328 названий населенных пунктов (включая города), в свое время основанных или заселенных мусульманами.
В 1040 г. династия аль-Кальби пала в ходе междоусобной борьбы арабских правителей Магриба и Сицилии, после чего остров разделился на мелкие княжества, враждовавшие друг с другом. В ходе этой вражды эмир Сиракуз Ибн ат-Тимна, поспорив из-за Катании с Ибн аль-Хаввасом, эмиром Джирдженти (так арабы называли Агригентум, и это название употреблялось до 1927 г.), пригласил на Сицилию норманнов. Предводители норманнов обосновались на юге Италии с 1016 г., когда впервые помогли герцогу Салерно избавиться от осаждавших его арабов. В 1038 г. среди них выдвинулись Роберт Гюискар (Хитрец) и его братья — знаменитые 12 сыновей Танкреда де Отвиля, мелкого феодала из Нормандии, легко переходившие от службы герцогу Салерно на службу к византийскому императору. Они приняли участие в походах византийцев Маниакоса на Сицилию, и в одной из битв старший из братьев, Вильгельм Железная Рука, прославился тем, что проткнул копьем мусульманского военачальника Сиракуз — силача, внушавшего всем страх. Затем братья воевали с византийцами, и с местными феодалами, и с римским папой, которого взяли в плен в 1053 г. и получили от него в лен весь юг Италии и тогда еще арабскую Сицилию.
В 1059 г. Роберт Гюискар стал именовать себя «милостью Бога и святого Петра герцогом Апулии и Калабрии и с их помощью — в будущем — и Сицилии». Для реализации этого будущего Роберт направил на Сицилию своего брата Рожера, захватившего в 1061 г. Мессину. Дальнейшее продвижение задержалось из-за гибели в 1062 г. союзника норманнов Ибн ат-Тимны (будучи из рода аль-Кальби, он пользовался авторитетом и претендовал на управление всем островом) и ссоры между братьями. Однако отсутствие единства между давно утратившими боевой пыл мусульманскими эмирами, всесторонняя поддержка местных христиан и военная сила норманнов постепенно сделали свое дело: в 1072 г. норманны захватили Палермо, в 1086 г. — Сиракузы. Последний важный пункт — Ното — был взят ими в 1091 г.
Фактически завоевание Сицилии было одной из первых попыток папского Рима начать крестовые походы. Вместе с тем и с арабской стороны многие склонны были придать этой войне непримиримо религиозный характер.
Не дожидаясь окончательного завоевания норманнами острова, покинул родной дом в Ното в 1079 г. 24-летний Ибн Хамдис, один из крупнейших и талантливейших арабоязычных поэтов XI–XII вв. Происходя из христианской в прошлом (и, очевидно, европейской по этнической принадлежности) семьи, Ибн Хамдис был ревностным поборником ислама и арабской культуры, горячим «арабо-сицилийским» патриотом. Все оставшиеся 53 года своей жизни он провел на чужбине (в арабской Андалусии, на о-ве Майорка и в Магрибе), по всюду неизменно воспевал красоту родного острова и призывал к его освобождению. Это было лейтмотивом его творчества — и лирической поэзии, и классических панегириков приютившим его правителям, и даже эротических стихов. Ностальгия по Сицилии и родному дому в Ното (хотя родился он, по некоторым данным, в Сиракузах), плач об «изгнании из рая», «тоска в душе воспоминаний» были воплощены Ибн Хамдисом с исключительной силой и искренностью, выделявшей его из круга других гедонистов в арабской поэзии того времени. Радость жизни для него — в победах мусульман (особенно славил он арабо-сицилийского полководца Аббада) и в красоте Сицилии, где девушки — самые прекрасные, вино — самое лучшее, а поля — самые цветущие. При этом Ибн Хамдис, к старости ослепший (от плача по Сицилии, как уверяли его арабские биографы), не ограничивался элегическими мотивами, не уставая призывать к борьбе за возвращение Сицилии в лоно арабского мира.
