Проблема занятости — одна из главных, если не самая главная ныне на юге Италии., Правда, область Кампания, центром которой является Неаполь, экономически наиболее развита из южных областей и не идет в сравнение с Калабрией и Сицилией, поставляющими основную часть итальянской трудовой эмиграции в страны Западной Европы. Однако и в Неаполе, как сказал наш гид Бруно, 150 тыс. безработных, т. е. почти 10 % населения. Фактически же их, очевидно, больше, так как в «большом Неаполе», включающем пригороды, ныне живут около 3 млн. человек (примерно 2/3 всех жителей Кампании), а безработных в пригородах по крайней мере не меньше, чем в собственно Неаполе. Проезжая через некоторые из этих районов (Кармина, Сан-Джованни), даже не обозначенные на туристских схемах, несмотря на их значительную протяженность, мы видели бедные или уныло казенные дома рабочих кварталов, неказистые глухие стены складов и мелких предприятий, ощущали запах гари и копоти. Дым, валивший из многочисленных в Неаполе фабричных труб, убеждал в том, что вполне деревенским огородам, еще сохранившимся перед некоторыми домами, осталось существовать совсем недолго. Этот Неаполь в отличие от блестяще-суетливого центра никак нельзя было назвать «городом миллионеров»! Некоторые из рабочих предместий возникли совсем недавно. Например, завод Альфа-Суд выстроен всего семь лет назад в сугубо аграрном поселке Памильяно, где, как нам сказали, именно после этого «впервые появились рабочий класс и профсоюзы». Ныне здесь 960 коммунистов, состоящих только в заводской организации компартии, и немало их товарищей, работающих в ячейках партии по месту жительства.
Неаполь — это прежде всего Италия и главным образом Италия, ее вчерашний, сегодняшний и в какой-то степени завтрашний день. Хотя рекламные проспекты и уверяют в том, что «никакой другой город мира не владеет столь разнообразной гаммой архитектурных эпох, так живописно наслаивавшихся одна на другую», вся эта «гамма» вполне укладывается в амплитуду Возрождение — современность. При этом Неаполь в известной мере более современен в архитектурном отношении, чем Рим или Флоренция, где абсолютно доминирует, эстетически и пространственно, зодчество эпохи Возрождения, а все остальное либо портит впечатление, либо заведомо остается в тени. Конечно, в этом городе туристов есть здания и даже кварталы, являющиеся, скорее, музейными экспонатами. Но, пожалуй, этот рекламно-музейный «Неаполь для туристов» вовсе не заслоняет сегодня бурлящего и динамичного «Неаполя для неаполитанцев». Современная жизнь с ее напряженным ритмом, техницизмом и рационализмом, современная архитектура как богатых, так и бедных районов, современность (даже новомодность) в одежде и отношениях определяют сегодня лицо города.
На первый взгляд кажется, что в Неаполе, как нигде за все время нашего путешествия, мы столкнулись с Европой, и только с ней, вернее, с жизнью европейского Запада, с его проблемами и особенностями, характерными чертами и мироощущением, достоинствами и слабостями. Это бросалось в глаза при столкновении с повседневной жизнью на улицах города, при осмотре упоминавшегося выше автозавода Альфа-Суд, в беседах с гидом и другими неаполитанцами, особенно с работавшей некоторое время с нашей группой студенткой Сильваной, изучающей русский язык в местном университете.
Даже обращение к прошлому убеждало в этом. В национальном археологическом музее (начало которому было положено еще в XIII в. коллекциями королевы Елизаветы Анжуйской) собраны различные предметы, ларцы, статуэтки, музыкальные инструменты из погибших при извержении Везувия древнеримских городов Помпеи, Геркуланум и Стабия. Немало здесь римских копий, а также греческих оригиналов, античных скульптур Аполлона, Геракла, Гермеса. Еще более сильное впечатление в этом плане производит знакомство с руинами Помпей, рассказ о которых мог бы стать основой совершенно особого повествования. Ограничусь лишь цитированием одной, представляющейся мне теперь, после визита в Помпеи, особенно верной фразы из блестящего рассказа об этих замечательных руинах-памятниках С. Л. Утченко, многократно их осматривавшего: «Помпеи — лучшее и наиболее убедительное доказательство того, что в истории человеческого общества — как, кстати сказать, и в природе — ничто не умирает, не исчезает бесследно»[10].
