Все эти беды стали причиной массового бегства греков в Италию, Австро-Венгрию, Россию и другие страны. Вследствие этого, а также из-за частых репрессий, проводившихся янычарами самыми зверскими методами, население собственно Греции существенно сократилось за время турецкого господства, а в других странах, в том числе по всем странам Средиземноморья, вновь появились многочисленные греческие колонии. Именно в этих колониях и начала формироваться исключительно предприимчивая буржуазия, наиболее активно проявившая себя в сфере морского судоходства и посреднической торговли между Европой и Востоком. С этой буржуазией постепенно сблизились и зажиточные верхи греческого населения Османской империи: богатое купечество (особенно на Эгейских островах, где они держали в руках значительную часть всего торгового флота Османской империи и транзитной торговли), высшее духовенство и чиновничество (особенно так называемые фанариоты, жившие в константинопольском квартале Фанар, где размещалась резиденция греческого патриарха, высших должностных лиц султанской администрации из числа греков и денежных тузов, наживавшихся на ростовщичестве, откупной системе и поставках султанскому двору).
После открытия черноморских проливов для русской торговли по Кучук-Кайнарджийскому миру 1774 г. греческие фактории и торговые дома стали расти и па Черноморском побережье России, греческие офицеры появились на русской службе. В дальнейшем помощь России, на которую греческий народ всегда возлагал самые большие надежды, сыграла значительную роль в деле освобождения Греции. И первым шагом в этом направлении явился средиземноморский поход эскадры Ушакова в 1799 г., способствовавший освобождению ряда греческих островов. Эпоха наполеоновских войн привела к усилению экономических и прочих позиций греческих общин Средиземноморья и Черноморья. Объединенными усилиями борцов за независимость внутри Греции и зарубежных греческих обществ, в том числе действовавшего в Одессе с 1814 г. «Общества друзей» («Филики этерия»), была подготовлена и осуществлена национальная революция греческого народа в 1821–1829 гг., завершившаяся возрождением Греции как самостоятельного государства.
Воспоминания о вековом турецком гнете, особенно усилившемся за столетие до обретения Грецией независимости, продолжавшиеся до 1922 г. греко-турецкие войны, мучительный процесс воссоединения с Грецией греческих земель, остававшихся еще долго (в некоторых случаях до 1913 г.) под властью турок, выселение греков из Турции и турок из Греции — все это, так же как и острые противоречия недавнего времени (из-за Кипра и нефтеносного континентального шельфа Эгейского моря), определяет напряженность и неприязнь в отношениях между греками и турками. Это сказывается даже в мелочах. Например, одна из малых гаваней Пирея, еще недавно называвшаяся Турколимано (Турецкий залив), теперь называется Микролимано (Малый залив). Какое-либо упоминание о турках в положительном смысле (и вообще упоминание о них) избегается. Исключение делается лишь для султана Мехмета Фатиха, который, завоевав и разорив Константинополь, впоследствии заселил его в значительной мере греками, но преимущественно из Морей (Южной Греции).
Так в конце нашего путешествия мы опять столкнулись с той же проблемой, всю остроту которой могли оценить еще в начале своего средиземноморского круиза, когда оказались на Кипре. И у причала Пирейского порта мы видели множество кораблей под флагами СССР, Италии, Англии, США, Египта и других стран, но ни одного — под турецким флагом. Впрочем, я не помню, чтобы мы видели греческий флаг в порту Стамбула. Более того, известно, что в связи с ухудшением отношений между обеими странами многие греки, издавна жившие в Стамбуле, покидают его.
И все же, очевидно, рано или поздно вражда должна прекратиться. Во многом унаследованная от прошлого и питаемая воспоминаниями, она неизбежно пойдет на убыль при справедливом решении нынешних актуальных проблем, разделяющих эти страны. У турок и греков при всех их противоречиях и взаимных претензиях немало общего. Предместья Стамбула на берегах Босфора не так уж отличаются от прибрежных городков Аттики и очень часто имеют с ними какое-то неуловимое (иногда, впрочем, вполне определенное) сходство. Переполненные по вечерам кофейни на площади Омония (Согласия) и на других площадях Афин, похожие на фески шапочки, четки в руках многих греков не только пожилого, но и среднего возраста — во всем этом чувствуется дыхание «восточности» явно турецкого типа.
