17 июля 1453 года — дата битвы при Кастийоне, последней битвы Столетней войны. Эту битву долгое время считали очередным «последним сражением средневековья», но сейчас, многие склонны отодвигать эту, довольно размытую дату, все же на конец Тридцатилетней Войны.
Такие спорные определения сами по себе, нужны для некоторых точек отчета, но нам не следует воспринимать их как действительные отметки, как на циферблате часов. Эта некая условность, введенная для удобства.
В битве при Кастийоне действительно многое изменилось. Французы разили англичан из сотен «пушек» — конечно это были не те пушки, которые будут нести смерть в ближайшее время, это в большинстве своем еще некие не стандартизированные «пищали», как на первой картинке. Но построения французских пикинеров, прикрытые тяжёлыми жандармами, стрелками и артиллерией, давали мало шансов англичанам с их знаменитыми длиннолуками.
Но лично я вынесу отдельно такой факт:
В битве при Кастийоне участвовал Джон Тальбот. Он, собственно, и командовал «англичанами». Этому заслуженному человеку было семьдесят лет, и по полководческому таланту и опыту с ним могли сравнится во всей Англии от силы двое человек. После разгрома он лежал, придавленный конем. Сняв шлем, и разметав по грязи седые волосы, он терпеливо ждал своих врагов, французов. Он сражался с французами больше полувека, он помнил времена Азенкура, и сам приложил усилия к многочисленным земельным захватам англичан. И теперь он снял шлем, чтобы быть узнанным. Ибо военное счастье не всегда улыбается рыцарю на поле боя, и потому Тальбот не раз попадал в плен. Благородный плен, торг, выкуп — такова была война всегда. Галантное отношение, условленные встречи, поединки и божий суд. Конечно, не обходилось без грязных пятен на репутации, но рыцарский идеал, воплощенный в слепом Иоанне I, короле Богемии, (который был убит при Кресси), казалось навсегда закрепился в умах рыцарей.
Наконец, старый рыцарь услышал шаги. По усеянному телами полю шел пехотинец. Низкорослый, худой, грязный и голодный простолюдин с обычным, не боевым топором, хоть и насаженным на длинную ручку.
- Я Джон Тальбот — преодолевая брезгливость, сказал бывший главнокомандующий, а теперь ценный пленник. Он ожидал, что как это бывало ранее, пехотинец немедленно побежит к своему командиру-рыцарю, который и получит честь пленить его, Джона Тальбота.
- Я тебя узнал, — кивнул француз. И профессиональным, ловким ударом разрубил Тальботу лицо.
Времена изменились.
Я, возможно повторюсь, но все же я хочу акцентироваться на личности Карла.
Начиная собирать данные о Карле Смелом, я был под некоторым впечатлением об этом человеке, сложившимся под влияния не столько исторической, сколько около исторической, фактически художественной, литературы.
В ней его называли «Последним Рыцарем», и постоянно подчеркивали его доброту, отвагу и другие «многие рыцарские качества». От себя я могу добавить, что Карл был умным, образованным человеком, с правильными идеями и аналитическим складом ума. Но, для понимания его действий, приходится признать, что он был эгоцентричным человеком, который с детства воспитывался в среде слуг и подхалимов. Что скрывается за этим эмоционально нейтральным определением? Как пример, если бы он жил сейчас, то сбив своим Феррари на пешеходном переходе беременную женщину, он бы вышел из машины только за тем, чтобы посмотреть, не поцарапан ли лак на капоте. К несчастью, таких смелых Карлов, много и сейчас. К счастью, они не становятся герцогами.
Бургундия, которую мы потеряли, описывается как весьма благодатный, богатый край. Многочисленные крупные торговые и ремесленные города, множество не бедствующего дворянства. Просто рай на земле. По крайней мере при отце Карла, Филипе Добром.
При ближайшем рассмотрении, впрочем, Филип может показаться не таким добрым — с одной стороны он не плохо приторговывал с англичанами, сбыв, в числе прочего, им Жанну Дарк, несмотря на то что изначально был ярым и бескорыстным сторонником Франции. В конце войны, он добился сохранения за Англией нескольких анклавов на континенте — по сути готовых плацдармов, вроде Кале. Но это конечно, только по тому, что герцог, по доброте душевной, всегда помогал проигравшей стороне. Если конечно дело не шло о мятежниках на его территории. Но и тогда, добрый герцог, зная за собой прискорбную мягкосердечность, посылал усмирять мятежи своего сына. Это впрочем, можно назвать школой жизни. Людовик 11 ровно за тем же ходил с живодерами Арманьяка в Швейцарию, сам Филип в молодости повесил вдоль оживленной дороги несколько сотен крестьян, из бунтовавшей области.
Ну да, косплей восстания Спартака. Герцоги бургундские были образованными людьми.
Если честно, начинаешь разбираться, и выясняется, что прозвища монархов, довольно часто, содержат большую долю иронии.
Но Карл получил свое, скорее всего из подхалимства ближнего окружения.
Начало царствования Карла как полноправного герцога Бургундии, было не плохое. Как я уже рассказывал, битва при Монлери дала ему многочисленные приобретения, в том числе и политические.
