Алессандро был ненамного выше Веры, и их глаза были почти на одном уровне. Но она почему-то смущалась, когда их взгляды встречались. Мягким движением он привлек ее к себе, лаская пальцами шею и чувствительное местечко на пояснице, немного ниже талии. Она чувствовала, как ее кожа покрывается пупырышками. Никогда она не испытывала от поцелуя такого восхитительного удовольствия. Он поднялся выше, к подбородку, потом к губам. Его язык не врывался в ее рот, стремясь завладеть им, как это делал Стефано. Он изучал, исследовал, ласкал внутреннюю поверхность губ, небо.
Вера опешила, она ощутила себя невинной девочкой. Ей и в голову не приходило, что поцелуи могут быть такими разнообразными. Алессандро целовал ее в губы и смотрел в глаза. Ее веки наполовину прикрывали зрачки, и она видела блеск жгучих темных глаз. Жесткая щетина царапала ее нежную кожу, но она чувствовала странное удовлетворение, сродни освобождению. В ней пробудился интерес, ей захотелось познать этого мужчину. В нем не было огненной страсти, но в каждом движении его рта, рук чувствовался опыт и знание женского тела. Алессандро оставил ее губы и нежно поцеловал переносицу, затем веки.
─ Вы дрожите. Вам холодно? ─ зашептал он, поглаживая талию Веры.
─ Правда? Нет, не холодно. Мне ужасно неудобно… что вы теперь обо мне подумаете… … ─ бормотала Вера, чувствуя сильнейшую робость, подобной она никогда раньше не ощущала.
Да что на нее нашло?
─ Вы очень нежная и чувствительная, как роза, которую вы мне подарили. Я часто людей ассоциирую с растениями.
─ Скажите, сеньор Алессандро, почему же роза, а не лилия или ромашка? ─ ей понравился тонкий комплимент.
Мягкий тембр его голоса успокаивал, а умные внимательные глаза обволакивали нежностью.
─ Розы нуждаются в любви. Они могут цвести долго, если их любить. Но если на них не обращать внимания, относиться с безразличием, даже при самом заботливом уходе они прекращают рост, а бутоны становятся мелкими и тусклыми. И у розы есть шипы, если с ней грубо обращаться, она может и поранить.
Вера еле сдержала тяжелый вздох. Она ─ роза, заброшенная и увядшая. Умница граф без труда понял ее состояние.
─ А с кем вы себя сравниваете? Если не секрет.
Алессандро заинтересованно улыбнулся.
─ А вы попробуйте угадать.
─ Это так сложно. Мы едва знакомы…я пока затрудняюсь вам ответить.
─ Вы мне позже ответите.
Вера смотрела на генуэзца… его глаза были темными как грех, как любила говорить ее мать. Лицо мужчины дышало спокойным достоинством, ― так ведут себя знатные особы, как уже успела заметить Вера. Высокий лоб, несмотря на годы, был гладким. Ни одна морщинка не пересекала его. А прямые черные брови, похоже, никогда не вздымаются в гневе, и не сходятся на переносице. Вдруг она мгновенно смогла характеризовать этого человека: пылающий лед. Он смог усмирить свои страсти, и они больше не тревожат его. Иной раз он жаждет отдаться их власти, но уже не может.
─ Да, сеньор Алессандро. Я вам скажу, очень скоро…─ сказала Вера, ошеломленная неожиданным озарением.
─ Спокойной ночи, роза, ─ шепотом сказал граф, выпуская ее из объятий.
─ И вам спокойной ночи! ─ робко проговорила она, отходя от него. ─ Мне уже надо домой.
Вера вошла в дом и остановилась возле порога. Сердце чуть ли не вырывалось из груди, а щеки пылали огнем. Опять судьба играет с ней в кошки-мышки. О, как ей надоели эти глупые игры! Хотелось стабильности, хотелось нормальной жизни, без измен и интриг. Совершено не хотелось быть холодной кокеткой, искать выгоду от связи с мужчиной. Но, скорее всего, ей в который раз придется покориться судьбе. Не пытаясь унять сумбурные мысли, она пошла в спальню.
В комнате горела масляная лампа, Эльжбета сидела возле окна. Свет лампы отражался в ее озорных глазах и сиял россыпью блесток на золотистых волосах.
─ Как тебе граф ди Лаванья? Правда, незаурядный и красивый мужчина? ─ спросила она, не скрывая сильного интереса.
─ Очень, ─ угрюмо отозвалась Вера, глядя с тоской на свою одинокую постель. Стефано никогда больше не вернется к ней, вне всякого сомнения. Да и сможет ли она, после того, как увидела его с другой, его любить? Конечно, нет.
Как истинная полячка, Эльжбета была в избытке наделена женской интуицией и не стала мучить Веру излишними расспросами. Пожелав приятных сновидений, она ушла к себе. Вера легла и больше не о чем не думала, решив, что это бессмысленно. Ей не дано быть счастливой в этой жизни. С иллюзиями покончено, и завтра она проснется совершенно другой женщиной.
Ссора
