Георгий хотел спросить, какую это динамику Подберезкин видит в Ангеле Меркель, но тут как раз принесли горячее. Мамед сделал знак – мол, поговорим позже, – и азартно взялся за разделку мяса. Он с силой налегал на нож и резкими выпадами бил вилкой – с такой страстью, будто кромсает и колет врага. Георгий подумал – хорошо, что дело происходит в центре Москвы, а не где-нибудь в маленькой горной республике. А то было бы самое время пугаться.
В какой-то момент появился официант с коньяком, и Подберезкин перехватил у него бутылку еще с подноса.
– Нет-нет, – запротестовал Георгий, – я за рулем.
– Все за рулем, – печально признал Мамед, разливая коньяк. Не дожидаясь Георгия, он опрокинул в себя первую рюмку и тут же соорудил себе вторую. После этого он подхватил рукой с тарелки зажаристый кусок мяса и как шпагоглотатель клинок – опустил его себе в пасть.
Георгий скромно жевал вареник с сыром. Дождавшись, когда Подберезкин всё же отвлечется от еды, он попробовал пойти в контрнаступление.
– Мне представляется, движуха – это избыточно, – заговорил Георгий. – Нам не нужны ни телеэфиры, ни баннеры. Это может стать лишним…
– А это никому не интересно, что ты думаешь, – перебил его Мамед. – Я это не согласую.
Георгий еще минут пять из вежливости пытался рассказывать о планах, но Мамед даже не делал вида, что слушает.
– Не так, – говорил он, – думайте еще.
В какой-то момент Георгий извинился и вышел, будто бы покурить на крыльцо. Курить в самом деле хотелось, но первым делом он набрал шефа и постарался максимально быстро – Ас иногда прерывал на полуслове – рассказать про капризного родственника.
– И что ты хочешь от меня? – поинтересовался в ответ хозяин Конюшни.
– Может, сейчас просто выйти из разговора с ним? А потом обратиться к Махину напрямую. Или Влад как-то на него надавит.
– Гоша, – ласково сказал Ас, – никто тебя не будет второй раз слушать, ты что. Милый мой, ты профессионал или где? Ну наплети ему что-нибудь. Послушай, что он сам предлагает. Дай ему фишку.
– Какую?
– Любую, – раздраженно отозвался Ас. – Ты думаешь, я наверх пойду рассказывать, как ты договориться не можешь? Иди и реши. Давай, без этого дел полно.
Ас отключился, а Георгий с досады чуть не швырнул телефон в лужу.
В легкой куртке было зябко, с неба сыпались какие-то мокрые осколки. Вот говорят, «разбился вдребезги», может, это дребезги и летят?.. Георгий сделал два круга вокруг квартала, постепенно превращаясь в мокрую курицу и чувствуя себя соответственно. Он постарался перебрать в голове все эпизоды жизни великого кормчего Махина, один за одним, – но никаких идей это не принесло. Наоборот, за каким-то лешим на репите залипла сцена, как Махин открывает снесенный и снова слепленный по образу и подобию Главпочтамт рука об руку с его директором, человеком по имени Юлий Адольфович Цветков (это сочетание из памяти уже ни за что не вытравить) – огромным рыжим детиной, похожим на ирландского эльфа, принявшего увеличительное зелье. Огромный Махин был виден на снимках только фрагментарно, потому что всё заслоняли исполинские рыжие бакенбарды.
– Бакенбарды… – задумчиво сказал Георгий. – Бакинские барды.
Он вдруг вспомнил, что бардом оказался присланный на кампанию по расширению Москвы замшелый, чуть ли не мумифицированный, технолог. Он всё время норовил что-то писать на перфокартах, которые носил за собой в чемодане облезлой крокодиловой кожи. Тогда пришлось вообще всё придумывать за него: передвижную агитацию, газету, прости господи, «Шире округ», общественные слушания…
Стоп. Слушания, да?
– Общественные слушания? – переспросил Подберезкин. – Это что такое?
– Ну, – сказал Георгий, – помните проект Юго-западной рокады, который отстаивал Виктор Николаевич? Там два года подряд были протесты, статейки разные говенные. А теперь представьте, что мы устроим публичное обсуждение этого. Полный зал народу, голосование, – и стопроцентная победа. Жители – за, газеты пишут – ура, и да здравствует.
– Скандал будет, – мечтательно сообщил Мамед и достал сигареты.
– Ой, у нас нельзя! – тут же подлетела девочка-официантка.
– Мне можно, – закуривая, сказал Подберезкин. – Сходи, у Геворга спроси.
Георгий продолжал рассказывать, но Подберезкин не слушал.
– Вот это по-нашему. Красиво, с выстрелом, – объявил он. – Прямо сейчас придумал?
Он достал из кармана конверт и бросил его на стол Георгию. Несколько банкнот от удара выбросило наружу.
Это было против всех правил.
– Об этом не было разговора, – сказал Георгий, глядя на новые стодолларовые купюры. – Это вам лучше с Владиславом обсудить или там…
– Это лично от меня, – сказал Мамед. – С Владом другой разговор будет. Свой.
– Вы уверены? – положив руку на конверт, но всё еще раздумывая, не катнуть ли его обратно, переспросил Георгий.
– Уверен, – кивнул Подберезкин. – Не люблю ничего бесплатного.
