«Почему? — повторила она. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но, передумав, переменила тему: — Так вы ищете материалы по нашему району?»
«Да!» — воскликнула я. Хотя на самом деле в данный момент я пыталась разгадать ее и Ло Цюня тайну, и это желание было гораздо сильней, чем надежда на то, что у нее есть какие-то материалы. Но не могла же я сразу, при первой встрече чего-то от нее требовать.
«Старых документов у нас тут нет. — Она помолчала мгновенье и продолжала: — Однако кое-какие рукописи могут вас заинтересовать. Хотите посмотреть?»
Я, конечно, очень обрадовалась. Что за рукописи, о чем? Она показала на восточную стену: «Придется вас побеспокоить. Отодвиньте доску, там внутри найдете сверток, дайте его сюда». Я так и сделала. За доской, похожей на заслонку, открылась щель, в которой лежал сверток в красной материи. Что в нем, я не знала, но догадывалась — что-то важное. Я передала сверток женщине.
Она приняла его, бережно положила на стол, нежно провела по нему рукой и лишь потом развязала веревку, развернула красную материю, открыв десятки аккуратно переплетенных тетрадок. Взяла четыре из них и протянула мне: «Посмотрите, пригодится ли?»
Я взяла их, еще не веря своей удаче. На обложке первой было написано: «Преобразование и строительство Заоблачного района», а ниже еще одна строка: «Будущим строителям Заоблачного района». Судя по разделам, которые значились в оглавлении, рукопись затрагивала чуть не все районные проблемы, историческое развитие, географический очерк, природные ресурсы, плановые наметки и так далее — все там было. Похоже, это был набросок какого-то исследования. Мне так хотелось скорее добраться до текста, что, не спросясь, я схватила тетради, пошла во вторую комнату и уселась за колченогий стол.
Раскрыла их недоверчиво и удивленно. Но чем дальше вчитывалась, тем большее испытывала потрясение. На одном дыхании проскочила предисловие, несколько разделов, и мне сразу стало ясно, что это ценнейшая работа, не только многосторонний, но и строго научный анализ природных условий и — в гораздо большей степени — общественных проблем. Исследование истории Заоблачного района, его извилистого пути после освобождения в 1949 году. Я читала, читала, и горячее волнение охватило меня. Обернулась к Фэн Цинлань, и мне ответили ее прозрачные глаза, внимательно меня изучавшие.
Наши взгляды встретились — это был миг взаимной оценки!
«Прочитали?» — Голос дрожал от волнения.
«Нет, что вы! Только несколько разделов, но и они уже покорили меня!»
«Правда?» — радостно воскликнула она. Я посмотрела на стопку тетрадей, которую она все еще прижимала к груди, и спросила: «Эти тоже?» Она кивнула: «Тоже рукописи, но о другом».
«О другом?» Я подошла к ней и начала листать остальные тетради. Это и в самом деле была другая работа, озаглавленная «Прошлое, настоящее и будущее». Там оказались такие разделы: «Заметки при чтении истории», «Научно-технический прогресс и Китай», «Обследование деревни», «Скрытые причины возникновения «банды четырех» и уроки прошлого», «Впечатления у подножия Заоблачных гор» и так далее.
По правде говоря, я была ошеломлена. Не тем, что натолкнулась на такое богатство. Трудно было представить себе, как в этой ветхой, нищей лачуге всей кровью сердца, сметая все препятствия, творил этот человек. «Товарищ Цинлань, — я взволнованно взяла ее за руку, — это вы все написали?»
Она покачала головой, и в глазах опять мелькнула трогательная нежность. Подняла глаза на фотографию Ло Цюня.
«Он?» — вырвалось у меня.
«Да!» — подтвердила Фэн Цинлань, продолжая смотреть на фотографию. А потом прикрыла веки, и две слезинки закачались на длинных ресницах и упали прямо на рукописи.
Ее волнение передалось мне, на душе стало горько, я невольно обняла ее и прошептала: «Сестра! Не таитесь! Что же произошло с вами?»
Фэн Цинлань вытерла слезы, сжала губы и не произнесла ни звука.
«Расскажите мне! — молила я, продолжая обнимать ее за плечи. — Быть может, я смогу помочь. Как случилось, что из Ло Цюня сделали контрреволюционера, как вы соединились с ним? Как вы жили все эти годы? И как написал он все это?»
Град вопросов обрушился на нее, и она растерялась, а может, тогда еще не хотела отвечать. Вздохнув, схватила мою руку и со всей искренностью сказала: «Спасибо вам, милая товарищ Чжоу, за два года, прошедшие после разгрома «банды четырех», вы, наверное, первый официальный гость в этом доме. О наших делах слишком долго рассказывать, к тому же мне бы хотелось, чтобы вы сами составили себе впечатление. Если вам интересно, поживите у нас, прочитайте все, что написал товарищ Ло Цюнь, ведь там его душа, его мысли, идеалы, политические взгляды. Когда прочитаете, сможете судить сами! И вот тогда я расскажу вам о нашем прошлом. Согласны?»
«Конечно, — ответила я, — это такое доверие! Товарищ Ло Цюнь вечером вернется? Почему он стал возчиком?»
