Я и не заметила, как на луну набежало облачко и лес помрачнел. Мы опустили поводья, и белый конь медленно брел сам по себе. Мы шли, то приближаясь друг к другу, то расходясь, и на берегу ручейка вдруг, не сговариваясь, остановились.
Слабо поблескивая, журчала вода. Лошадь ждала нас тут, уже недалеко от лагеря. О чем он думал в этот миг, почему не проронил ни слова? Что-то заставило меня повернуться к нему, поднять глаза, и я увидела, что он пристально смотрит на меня. Во тьме наши взгляды встретились. Безотчетно я положила ладони ему на плечи, и он стремительным движением обнял меня.
Наши губы соединились в поцелуе. Так и не произнеся ни единого слова, мы простояли довольно долго, как вдруг он усадил меня на лошадь, сам прыгнул в седло. Вокруг лежал бескрайний лес, я прижалась к нему и слышала взволнованное биение наших сердец…
В лагерь мы вернулись поздно, но никто еще не ушел спать. Все обрадовались, увидев меня в целости и сохранности, а я обняла Фэн Цинлань и шепнула ей на ухо: «Спасибо этой белой лошади: она унесла меня в обитель счастья». Бесхитростная Фэн Цинлань все поняла и, крепко сжав меня в объятиях, горячо шепнула: «Желаю счастья, это чистое и горячее сердце!» И из ее глаз брызнули слезы радости за меня.
О эта незабвенная ночь! Ни до, ни после нее не было у меня такой чистой, такой испепеляющей любви!
И не ведала я, что тем же маем меня направят на учебу в партшколу провинции и расстанемся мы навсегда. А через какое-то время я выйду замуж за этого зануду У Яо, прежнего комиссара экспедиции, ставшего заведующим орготделом парткома Особого района Заоблачных гор.
Мыслей, мыслей — что этого нескончаемого снега за окном, а фотография в руке тяжела, как охапка дров. Меня бросает то в жар, то в холод. Забыв о Чжоу Юйчжэнь, тупо стою в комнате, растерянно оглядывая эту роскошно и безвкусно обставленную спальню.
Но не успела я вспомнить, что же произошло дальше, как Чжоу Юйчжэнь окликнула меня и вошла в комнату.
В мгновение ока я спрятала фотографию и поспешно предложила ей сесть.
— Что это вы сюда спрятались? — возмутилась Чжоу Юйчжэнь.
— Да хотела согреться, в гостиной так холодно, — пробормотала я.
— А тут, мне кажется, еще холодней, — без всякой иронии заметила Чжоу Юйчжэнь. — Прелестная комнатка, поразительный контраст!
— О чем ты?
— О доме того возчика!
— Что? Ты была у него дома?
— Не просто была, но даже гостила!
— Расскажи!
— Так я же и подошла к этому! — Она села на мягкий бархатный стул, столь любимый У Яо, и язвительно осведомилась у меня: — Не возражаете?
Накинув пальто (надо же показать, что я действительно хотела одеться), я села напротив, и она продолжила рассказ:
— Вечером расспрашивать было некого, а утром стало не до вопросов — я решила вплотную взяться за свои дела. Позавтракав, опять пошла в ревком к тому товарищу, с которым разговаривала накануне. Он кое-что придумал и дал мне рекомендательное письмо к учительнице Фэн Цинлань из маленькой пригородной школы. В те годы она, как он мне объяснил, работала в изыскательском отряде.
Услышав имя Фэн Цинлань, я испуганно вздрогнула, но не подала виду и не прервала ее, а продолжала слушать, подперев голову кулаками.
— Я взяла письмо, — продолжала Чжоу Юйчжэнь, — разузнала дорогу и отправилась в путь.
День стоял ясный, но прохладный, я потуже замотала шарф и набычившись шла навстречу ветру. Уже на окраине мне встретилась телега — Ло Цюнь с девочкой. Увидев меня, девочка протянула руку, и Ло Цюнь поднял голову.
Я приветственно помахала им, но они уже были далеко.
«Что это мы с ним все время сталкиваемся?» — размышляла я.
Школу я нашла на берегу реки, близ деревеньки в нескольких ли от города. Она была пуста — шли зимние каникулы. Меня направили куда-то на задворки, где стояла крытая соломой хижина в две комнатки, сложенная из древесной коры и обмазанная глиной. Две зеленые ели, росшие у входа, оживляли это печальное жилище.
Еще издали я увидела, как двое школьников опрометью выскочили из двери. «Наша учительница… она…», — кричали они. Ничего не понимая, я бросилась к ним: «Что с вашей учительницей?» «Ей плохо, — ответил высокий парень, — она сейчас вела с нами дополнительные занятия и вдруг упала без сознания!» В два прыжка я вбежала в дом и вижу: несколько школьников в слезах окружили лежащую на полу женщину. Глаза закрыты, на лице мертвенная бледность. Я перепугалась, замахала на ребят руками, чтобы замолчали. Опустилась на пол, взяла ее руку, пощупала пульс, прислушалась к дыханию. И пульс и дыхание были чуть заметными, а что с ней — не понимаю. Мы осторожно подняли ее с холодного пола, перенесли на кровать, накрыли одеялом.
