Ли Тунчжуну увиденное представилось сказочным чудом, но правоуклонистская натура все же заставила его усомниться в чудесах:
— И все это — из рассады батата и початковых листьев?
— Не веришь? — Ян Вэньсю поднес ко рту Ли Тунчжуна «Тает во рту». — Угощаю, продкарточек не требуется, именно в том вся прелесть и состоит, что продовольственные карточки не нужны.
Ли Тунчжун отломил кусочек и положил в рот. Язык подсказал, что вкус слегка вяжущий, но не сказать, чтоб неприятный, зубы — что продукт несколько жестковат, но прожевать и проглотить можно: похрустывает, конечно, но иначе и быть не должно — это же из початковых листьев, их не сравнишь с пшеничной мукой. Стало досадно: зачем они измельчили початковые листья и бросили в свинарник для подстилки!
По настоянию Ян Вэньсю Ли Тунчжун перепробовал все продукты-суррогаты. Ему показалось, что «Долгунец» по вкусу больше всего похож на настоящую пищу, и радовался про себя, что рассада батата в трех его бригадах сохранилась полностью.
— Товарищ Тунчжун! — торжественно заговорил Ян Вэньсю. — Единственный путь для вашего села — делать продукты из заменителей. Наладите — вырветесь из безвыходного положения. — И, заметив сомнение на лице собеседника, добавил: — Никакого секрета здесь нет. Всего-то надо взять початковые листья, рассаду батата, сварить их, растолочь, потушить на огне, пропарить, чтобы произошли некоторые химические превращения, и все дела! — И в заключение сказал: — Главное направление нынче — борьба против правого уклона. Надобно окончательно развенчать взгляды лодырей и трусов, равнозначные безделью в продовольственном вопросе, развернуть везде, где можно, широкую кампанию за изготовление продуктов питания из заменителей. Факты, Тунчжун, свидетельствуют, что в ходе борьбы против правого уклона можно изыскать продовольствие. Путь этот весьма и весьма эффективен!
Ли Тунчжун пропускал мимо ушей высокопарные слова, интересовался он, в сущности, лишь удивительными продуктами, полученными из заменителей.
— Хорошо было бы послать к нам в Лицзячжай кого-нибудь, кто научит людей готовить «Тает во рту».
Ян Вэньсю подозвал секретаря партячейки села Люшугуай:
— Шитоу, поручаю это тебе.
Лю Шитоу с Ли Тунчжуном были старыми приятелями. Прошлой осенью оба они сидели на «черепахе», обоих прорабатывали за отставание. Лю Шитоу согласился без лишних слов.
— О чем речь! В два счета научу.
— Давай сразу все обговорим. — Тунчжун вытащил Шитоу из зала заседаний, достал записную книжку, снял с ручки колпачок. — У нас в бригаде еще много бататовой рассады, сперва ты растолкуй, как делать вермишель.
— Как делать? Из жидкого крахмала! — с раздражением ответил тот.
— Из этой рассады, стало быть, можно получить жидкий крахмал?
— А почему бы и нет! Теперь много мастеров морочить людям голову. Не только из бататовой рассады можно выжать крахмал, но и из свиной щетины сделать мясные фрикадельки. Это называется химия!
Словно ушат холодной воды вылили на голову Ли Тунчжуна, но у него все еще теплилась кое-какая надежда.
— А «Тает во рту»?
— Наполовину с кукурузной мукой!
— «Шлем генерала»?
— Людям от него прока никакого, а скот останется без корма!
Надежды рухнули. Словно обидевшись на чью-то неуместную шутку, Ли Тунчжун вскочил, взбешенный. Воскресло в памяти нечто подобное, случившееся с ним давно, когда еще мальчишкой он скитался в поисках пищи. Тогда на него напала какая-то хворь, и он свалился без сознания, а очнулся оттого, что кто-то былинкой пощекотал в носу — он трижды чихнул и вернулся к реальной действительности…
— Секретарю Яну все это известно?
— Кто же посмеет ему сказать!
— Брат Шитоу, вижу, и ты брехать научился!
— Не обманешь его — злится, обманешь — доволен. Куда тут денешься!
— Мы коммунисты, нельзя нам так…
Лю Шитоу поднял голову и приблизил лицо к Ли Тунчжуну.
— Смотри как следует, похож я на обманщика? Родился я под знаком мыши, мать говорила, что с детства я был такой робкий, что только в пятнадцать лет набрался храбрости взглянуть на дохлую лягушку, и то старшему брату и сестре пришлось держать меня за руки. В прошлом году после того, как нас с тобой прорабатывали на втором этаже правления коммуны, у меня начало сдавать сердце. Стоит увидеть секретаря Яна, как сердце сразу из груди выскакивает. Слышал, как теперь говорят: «Трудностей не бойся, усталости — вдвойне, страшись, когда в правлении сидишь спиной к спине». Борьба против правого уклона нагнала на меня страху!
Резким движением Ли Тунчжун опустил уши своей ватной шапки, он не желал слушать дальше. Нестерпимо захотелось зарыдать, но он сдержался.
За воротами правления послышались звуки бравурного марша: звучали сона[68], гонги, барабаны. Ян Вэньсю вместе с руководителями больших производственных бригад сел Чуньшупин, Чжуганьюань в сопровождении нескольких музыкантов из Шилипу стояли на тележке-прицепе, которую тянул трактор «ТЖ». Захватив образцы новых, удивительных продуктов питания, они отправлялись в уезд сообщить радостную весть укому партии.
Ли Тунчжун схватил Лю Шитоу за отворот куртки и торопливо заговорил:
