– Я спрашивал, можете ли вы сразу узнать, хороший это человек или нет.
– Конечно, могу, – без тени смущения ответила Лариса. – Может, не с первого взгляда, но…
– То есть вам достаточно пообщаться с человеком часок, и вы поймете?
– Ну, может быть, не часок, а чуть побольше, – возразила Лариса.
– В таком случае за вас можно быть спокойным…
А вы не были замужем?
– Была, но недолго, – потупила глаза Лариса.
– Что же случилось?
– Он разбился на машине. Шофером был.
Кух состроил сочувственную физиономию, хотя проницательная Лариса углядела в глубине его взгляда некую иронию, некую даже радость по поводу гибели неизвестного ему шофера.
– А все вот это дело, – и Лариса стукнула указательным пальцем себе по шее.
– По пьянке, что ли, все получилось? – уточнил Кух.
– Да, – кивнула Лариса и тяжело вздохнула.
– Ну а куда на работу устраиваться собираетесь? – спросил Кух после паузы, отпив из чашечки кофе.
– Не знаю, я ведь только вчера приехала. – Лариса старалась по максимуму изобразить простодушие.
– Какое у вас образование?
– Я по специальности швея-мотористка, но шить не люблю. Лучше всего если бы удалось устроиться секретарем – всегда ходить чистенькой, красиво одетой, подавать кофе директору, общаться с клиентами . – Лариса являла саму непосредственность. – Но, наверное, это невозможно… Придется на фабрику идти.
– А вы когда-нибудь работали секретаршей? поинтересовался Кух.
– Нет, это мечты, – Лариса лучезарно посмотрела на Куха.
– Любая мечта может стать реальностью, – Кух в свою очередь пронзил Ларису жестоким взглядом.
Он думал о своем, наболевшем, размышлял о том, как сделать эту простушку-хохлушку своей очередной жертвой, чтобы насладиться ее визгами и криками о помощи. И Лариса это пронзительно почувствовала.
Ей даже на мгновение показалось, что она вдруг вышла из своей роли, и Кух разгадал ее замыслы. Но это было всего лишь внутреннее сиюминутное ощущение Кух, впрочем, действительно был подозрительной личностью, и Ларисе представилась возможность убедиться в этом лично. Пока она пила кофе, министр попросил Елену Николаевну на пару слов в кухню.
Они разговаривали так тихо, что понять, о чем шла речь, было невозможно. Однако смысл был ясен: Елена Николаевна в чем-то торопливо его уверяла, а Кух задавал ей какие-то вопросы тоном недоверчивым и одновременно требовательным.
Через несколько минут Елена Николаевна вернулась в гостиную, схватила фальшивый Галин паспорт от полковника Мурского и опять умчалась на кухню.
Потом они вместе вернулись в комнату, а Лариса в это время распаковывала чемоданы. Она доставала оттуда разную деревенскую снедь – сметану, сало, мед, банки соленых арбузов и консервированное лечо, и все это выставляла на пол.
С улыбкой обернувшись к вошедшим, она широким жестом указала на еду и сказала:
– Лена, может, прямо сейчас накроем на стол?
Все-таки гость…
Елена Николаевна снисходительно усмехнулась.
– Да-да, конечно.
– Не откажусь попробовать сальца, – попытался изобразить простоту человека из народа министр здравоохранения, придав своему голосу свойский оттенок.
– Ой, моя двоюродная тетка так хорошо сало солит! – воскликнула Лариса. – Я выезжала из Шепетовки, перед отъездом к ней зашла. А она как узнала, что я к Лене еду, так передала мне сало в гостинец.
Вот…
Она прошла на кухню и начала открывать шкафчики в поисках ножа.
– Лена, где у тебя доска? – вскоре раздался ее звонкий голосок.
Елена Николаевна поспешила к ней на помощь.
Лариса стремительно входила в роль хлебосольной украинки. В довершение всего, из холодильника была вынута заранее приготовленная бутылка с мутной жидкостью под названием «горилка» и разлита в хрустальные рюмочки. Все трое звонко чокнулись, выпили по рюмашке и смачно закусили салом.
Однако через полчаса общение было прервано:
Кух и Елена Николаевна отбыли на заранее запланированную вечеринку. Лариса-Галя, естественно, осталась дома. Кух на прощание еще раз окинул ее оценивающим взглядом и очень холодно и церемонно произнес:
– Было приятно с вами познакомиться. Желаю вам успехов.
– И вам тоже хорошо провести время, – улыбнулась Лариса и махнула рукой.
Оставшись одна, она долгое время не знала, чем себя занять. Просто сидела, доедала конфеты, разложенные на блюдечке, потом принялась за печенье – половину раскрошила, половину съела.
Однако мысли ее занимал целиком и полностью Кух. Она еще раз прокрутила в голове все фразы, взгляды и жесты номенклатурного мастодонта и пришла к выводу, что пока все движется гладко, как и было задумано.
