У меня вообще непростые отношения с физкультурой. «А с чем у тебя простые отношения?» — спрашивает внутренний голос, напоминающий голос моей жены. Ответить мне нечего. Я не люблю групповые игры: товарищи по команде часто и не всегда цензурно критикуют меня. Например, за то, что в футболе я избегаю ударов головой. Не могу подставить голову под тяжёлый, грязный мяч. Единоборства тоже не вдохновляют. Брезгую контактировать с посторонним вонючим телом. Особенно если в контакт вступает моя челюсть или глаз. Короче, с физкультурой у меня не сложилось. Если не считать быструю ходьбу на работу. И ещё быстрее — назад.
Итак, лыжный кросс. Среди фаворитов гонки — мои друзья Яцек и Юденич. Отличник Аркадий Яцековский и Серёга Юдин, четыре пишем — три в уме. Оба крепкие ребята и упёртые спортсмены.
Стартовали с интервалом в минуту. Вскоре спина предыдущего участника исчезла за деревьями. Сзади никого. Тишина. Я, не торопясь, скользил по трассе, отмеченной красными флажками. Мечтал о том, как закончатся эти пошлые соревнования. И я вернусь домой, где жаркие батареи. Котлеты с макаронами. Горячий сладкий чай. А ещё диван и плед. И детектив Юлиана Семёнова, взятый до послезавтра.
Но вот запыхтел кто-то сзади. Хэх-ха! Хэх-ха!.. Оборачиваюсь: Яцек ломится, как подорванный. «Лыжню! — орёт издалека, скорость терять не хочет. — Лыжню!!!» Да ради Бога. Только мысли сбил, блин. О чём я думал? Да, хорошо бы срезать как-нибудь…
Вдруг замечаю сквозь деревья просвет. Поляна — километра три в обход, не меньше. Это если по трассе. А если срезать в узком месте… Вон лыжня пошла на срез. Метров триста! Однако кто-то там стоит, похоже наблюдатель. Присмотрелся, а это Лёха Белешов из класса «B». Двоечник и балда, но человек хороший. Он меня тоже узнал.
— Здорово, — говорю, — Беляш. А ты что не бежишь?
Он широко улыбается, подмигивает.
— А я вчера лыжу сломал. У тебя курить есть?
Поколебавшись, достаю «Мальборо». Я тогда фарцевал американскими сигаретами. Покупал у двоюродного брата оптом. А в школе торговал в розницу, иногда поштучно. Имел две пачки с блока.
Беляш прикурил, с удовольствием затянулся. В воздухе зависло ароматное облачко. Я позавидовал ему, но сдержался.
— Ты меня не видел, окей?
— Ясен пень.
На втором круге опять завернул к Беляшу. Лёха обрадовался — тоскливо стоять без дела.
— С тебя ещё «Мальборо», — говорит.
— А ты не обкуришься?
— Не боись.
Отошли с ним в кусты, перекурили. Он рассказал якобы новый анекдот про Брежнева. Я притворно усмехнулся. Затем вернулся на трассу. То есть опять срезал.
Несколько человек меня обогнали. Потом слышу: иийх-а, иийх-а! Яцек мчится — глаза выпученные, и пар от него идёт. Последние силы отдаёт, бедняга. Снова орёт: «Лыжню, иийх-а! Лыжню!!!» И не вникает, что мы это уже проходили. А ведь отличник. Вот до чего спорт доводит.
На финишной прямой меня легко обошёл Юденич. Он и занял первое место. Второе — Яцек. А третье — обалдеть! — я. Физрук долго и недоверчиво смотрел на хронометр. Потом на меня.
— Хм… Значит, можешь, Неволошин, когда захочешь. Ты не срезал?
— Нет. Вон спросите у Белешова.
— Не. Я б ему не дал, — честно говорит Лёха.
Я ловлю на себе подозрительный взгляд Аркаши Яцековского. Он пытается что-то сообразить. Но он слишком устал.
Об этом давнишнем случае мне напомнил престранный сон.
Фиджи. Plantation Island. Вода слепит, как фальшивый бриллиант. С берега веет рестораном и тропическими цветами. У пристани десяток частных яхт. На них — загорелые, худые люди без возраста. Не знающие, какой сегодня день недели, месяц, год. Единственная забота — хороший ветер. Неужели я один из них? Нет… Да! Иначе откуда здесь моя жена — в шезлонге, с бокалом в руке? Спасибо тебе, Господи.
На соседней яхте возится с парусами типичный морской волк. Коричневый, сухой. Блондинистые волосы падают на лоб. Он пристально смотрит на меня. И вдруг я понимаю, что это Лёха Белешов. Беляш.
— Здорово, Лёша, — то ли вслух, то ли мысленно произношу я. Почему-то я не смог назвать его Беляш. — Ты меня узнал?
— Конечно узнал.
Он улыбается, протягивает руку.
— Что ж ты не спрашиваешь — откуда я, почему здесь?
— А я про тебя всё знаю. Закурим?
Он лезет в карман шорт. И я догадываюсь, какие вот-вот увижу сигареты.
И просыпаюсь.
Мягкий перестук копыт в тумане. Холодный пар укутал всадника и лошадь так, что казалось, они движутся по реке. Оба хорошо знали дорогу. Ещё поворот, и справа нависла тёмная глыба замка. Всадник, задрав голову, издал негромкий свист. Лошадь тихонько заржала, предчувствуя отдых. Высоко на стене показалась фигура лучника.
— Эй! Опустите мост! — крикнул всадник.
— Кто такой? — раздалось в ответ.
— Айвэн Скэйнс! Адъютант графа Джаспера Тюдора. Срочное письмо для миледи.
Громыхнули цепи. Рывками, скрипя, будто нехотя, опустился мост. Ворота оставались неподвижны. Приехавший склонился, нетерпеливо ударил о дерево чугунным кольцом. Тяжёлый, беспокойный звук. Бдэмс! Бдэмс!! На уровне седла отворилась амбразура.
— Пароль! — кашлянули изнутри.
— Какой пароль, болван, гляди сюда! — Айвэн Скэйнс ещё раз наклонился. — Узнаешь?
