Я сдвинул бинокль дальше и был повторно удивлён. Второй, победивший самец, во-первых, был совсем другого цвета — чёрно-фиолетовый, полосатый, и он взбирался на нечто, что, казалось, относится совсем у другому биологическому виду. Самка была почти вдвое больше самца. Приплюснутое, более коренастое тело с короткой, совсем не агрессивной мордой, похожей на морду выдры, и коротким хвостом, который теперь был призывно отогнут в сторону. Цвет её шерсти и чешуи переливался как у хамелеона от серого до бурого, а затем слился с цветом шкуры самца, когда тот оказался сверху. Не буду вдаваться в анатомические подробности, описание размеров и прочее, скажу лишь, что это всё тоже впечатляло.
Снова раздался протяжный хохот, теперь уже на два голоса, переходящий в стон.
— У-у, всё. Теперь на полдня. Или больше, — сказал егерь.
— Чего⁈ — удивился я и опустил бинокль.
— До суток у них соитие. Рекорд — до двух суток. Потом самец, если выживет, идёт к речке и закапывается в ил, оживёт только ближе к осени и всю зиму будет готовиться к сношению. Самка пойдёт в болото, отложит яйца и будет выхаживать мелких… А вот когда личинки вылупятся — то пиши пропало…
— И что, теперь их никак не отогнать?
— Ну, ты же видишь — самка самца приняла, процесс пошёл. Животное редкое, под защитой законодательства. Теперь никак. Будут через грунтовку эвакуировать. Да куда вы! Эй! Скажите им!
В этот момент со второго этажа отеля кто-то сфотографировал лес с мощной вспышкой.
— Это, тыдыть налево, вуайертсты-натуралисты! Таинство нарушают, напугают зверюгу! Вась, сходи-ка наверх, скажи этим!
Со стороны зверей раздался не то возмущенный вой, не то стон. Второй егерь пулей умчался в недра отеля, а первый принялся прыгать и махать руками, привлекая внимание фотографа.
Танк на трассе развернулся и уехал. Я понял, что пользы от меня не будет, воспользовался замешательством и тоже вернулся в отель, забрал вещи. В этот момент уже знакомая пара в кожанках выходила с вещами.
— Что, тоже решились? — усмехнулась боевая тётка.
— На что?
— Ну, объехать по лесу?
— А. Нет, у меня другая идея. Подвезёте?
Она пожала плечами.
— А что бы нет? Прыгай.
Группа во главе с администратором отправилась к квадроциклу, припаркованному на заднем дворе. Там же обнаружились и два крепких, с широкой шиной байка «Юпитер», которые я уже несколько раз наблюдал в метрополии. Я молча прыгнул на заднее сиденье, схватился одной рукой за костлявый кожаный торс байкерши, поймал неодобрительные взгляды от её супруга и администратора, но оба промолчали.
Позади и вокруг отеля было ограждение, уже постоянное, видимо, на случай набегов зверья из леса. Вопрос, почему дорога со стороны трассы осталась открыта и огораживалась забором только сейчас, я оставил рядом с множеством других вопросов о странностях российской архитектуры и действительности в целом — видимо, «так надо».
Нам открыли ворота, и мы цепочкой поехали за квадроциклом по узкой лесной тропинке, а часть людей осталась внутри ждать следующего рейса.
Когда мы отъехали сто метров от отеля, я попросил:
— Остановите. Дальше я сам, спасибо.
— Сам? Ну, как знаешь. Бывай, может, увидимся ещё.
Спустился и потопал по подтаявшему снегу, по перелескам мимо ограды отеля. Затем свернул на пустырь и лишь через метров пятьдесят вышел на пустую трассу.
Что происходило? Просто мне захотелось посмотреть на зверя вблизи.
Нет, процесс соития меня нисколько не интересовал, меня интересовали лишь реакции — мои и животного. А ещё интересовала сила срабатывания нулевого навыка и ощущение, которое я мог испытать при приближении к крупному магическому зверю. Сам не знаю почему, но это безумное желание, вроде того, что испытывают экстремалы, забираясь на шпили небоскрёбов или сигая с обрыва на вингсьюте — кстати, интересно, его здесь изобрели?
Возможно, это проснулся юношеский максимализм вперемешку с лёгким безумием моего реципиента. Возможно, напротив, я знал, что опасность на грани допустимого. А возможно, что это отчасти самоубийственное желание, как и некоторые другие, было отчаянной попыткой моей ещё не умершей темной стороны. Попыткой Бункера вернуть меня обратно и начать всё сначала.
— Стой! Стой, идиотина, куда прёшь! — заорали сзади, но я их проигнорировал.
Огни остались позади, огни трассы горели впереди. Ближайшие фонари не горели, и трасса стала тёмной, горели лишь четыре огромных глаза на опушке леса в снегу. Я встречался несколько раз в прошлых жизнях на горных тропах в медведем и волками — знал, что хищникам не стоит смотреть в глаза. Конечно, тут хищники были совсем других отрядов и семейств, но правило конвергентной эволюции вполне могло действовать, и принципы поведения вполне работали.
