Стемнело, когда мы прибыли на границу, где должны перегрузиться в товарные вагоны. Здесь кончалась наша советская колея и начиналась более узкая европейская. Маленькие, кажущиеся игрушечными товарные вагоны, в которые мы загружались по взводно, позабавили нас. Место перегрузки ещё не было оцеплено пограничниками, поэтому тут наш эшелон в большом количестве уже ожидали лоточницы с продуктовыми товарами.
— Сынки, налетай…, покупай… По Польше будете ехать, там ничего не купить…, сплошная нищета…
Как оказалось не все выкинули деньги и у многих из нас остались довольно солидные, по советским меркам, суммы. С лотков сметалось всё: конфеты, пряники, печенье, шоколад, сгущёнка, банки с консервированными фруктами и компотами. И с каждой минутой процесс торгового оборота только нарастал.
Парни выгребали из карманов всё, складывались уже вагонами и брали сразу весь товар, вместе с лотком, платя за всё сто рублей. Хотя там товару было, по моей прикидке, всего рублей на сорок.
— Берите, сынки. Берите… Да оставьте себе лоток… Мне он не нужен, — Засунув деньги в карман, лоточница мигом исчезала, чтобы появиться через пять минут с новым лотком товаров. Место было бойкое и лоточницы зашибали здесь хорошую деньгу и наверняка делились с погранцами. Потому что как только товар перестали брать, прозвучала протяжная команда — Эшелонннн, Строитьсяяяя!
Процедура проверки списочного состава пересекающего государственную границу и посадка в товарные вагоны, заняла полтора часа. Ещё минут двадцать вдоль состава бегали железнодорожники, вальяжно выхаживали пограничники и состав медленно двинулся вперёд, а через 800 метров и сама граница. Прощай Союз — здравствуй Польша, а по большому счёту — Здравствуй Германия.
— Слезай, — послышалась команда старшего машины от кабины. Мы удивлённо выглянули из кузова и, увидев что она остановилась на автомобильном мосту как раз на его середине, не стали выполнять непонятную команду. С чего было вылезать из машины — непонятно.
Послышались сильные удары кулаком по кузову и снова зычная команда: — Слезай…, вы чего там заснули?
Ничего не поделаешь. Мы начали выпрыгивать на дорожное полотно и с любопытством стали оглядываться. Широкая и мутная река внизу, автомобильный мост, с мощными железными фермами, противоположным концом уходящий в город, который тут же сразу и начинался. И красивенный замок. Не тот классический, с мощными, высокими, зубчатыми стенами и башнями. Нет. Одно огромное, величественное, средневековое здание, стены которого, с узкими забранными решётками окнами, сами являлись оборонительными рубежами.
— Ко мне, товарищи сержанты. — Позвал к себе прапорщик, стоявший у перил моста, а когда мы собрались вокруг него, стал рассказывать. Оказывается, под нами протекала река Эльба, а город на том берегу Торгау. Дальше бы он мог и не рассказывать. В моей памяти название реки Эльба и город Торгау, сразу вытащили дальнейшее — Встреча американских и советских войск в мае 1945 года. Именно здесь и я с ещё большим интересом стал слушать рассказ пожилого прапорщика, — …вон, смотрите. На берегу стоит памятник в честь этого события.
Действительно, на набережной, в метрах пятидесяти стоял серый гранитный обелиск изображающий четыре флага союзных стран.
Постояв ещё минут десять на мосту и перекурив, мы тронулись дальше, а я погрузился в размышления. Заканчивался мой путь в линейное подразделение и уже через два часа увижу своих подчинённых и новый коллектив, который на полтора года станет моей семьёй и домом. Как оно сложится и как будет проходить служба — всё это было крыто мраком будущего. Глядя на задумчивых товарищей, я видел отражение таких же самых мыслей и на их лицах. Сегодня мы переночевали в штабе дивизии, который располагался в городе Витенберг. Дивизия была танковой. Часть сержантов оставили для дальнейшей службы здесь, а нас, остальных двадцать человек, принял прапорщик Янковский и он должен отвезти за девяносто километров в какой то город Ошац, где мы и будем служить в артиллерийском полку. С Володей Дуняшиным расстался на сборном пункте первой танковой армии в Кениксбрюке, а сейчас со мной в кузове ехало только двое знакомых мне курсантов. Это Саша Шушкевич, он был с третьего взвода с нашей батареи. Я немного его знал: парень неплохой, но чересчур мягкий. Даже не представляю, как он будет командовать. И как по закону подлости младший сержант Фокин. Остальных не знал — они были с других батарей.
Через сорок минут езды заскочили в небольшой, красивый и уютный как на картинке, немецкий городок, на окраине которого мелькнуло название Dallen. Ещё через пятнадцать минут потянулись окраинные улицы более крупного города. Сначала пошли новостройки, но постепенно они сменялись домами старой постройки. Улица пошла вверх и с её верхней точки, мы увидели почти весь город с высокой, красивой кирхой в центре старой части.
— Вот бы в таком городе остаться служить? — Мелькнула у меня мысль.
